Рим (город)

Материал из Гуру — мира словарей и энциклопедий
Перейти к: навигация, поиск

«Рим» имеет и другие значения...

Рим (город) - столица Итальянского королевства, на реке Тибре, в так называемой Римской Кампанье, под 41°53'54" северной широты и 12°59'53" восточной долготы от Гринвича. Город занимает 1571,15 гектаров, имеет в окружности 23 км (1894). Жителей в Р. в 1881 г. считалось 300467, в 1895 - 471801 (в том числе 33149 - в Римской Кампанье). Средняя годовая температура 15° Ц., средняя температура июля месяца 24,8°, января 6,7°; температуры ниже -5 и выше +37 очень редки. Заболеваемость малярией, весьма большая в Р. Кампанье, в городе значительно сократилась за последние годы (смертность от малярии с 249 человек в 1890 г. упала до 189 в 1895 г.). Рим делится на 15 частей, а для выборов в парламент - на 5 округов.

Новый Рим занимает часть древнего, но большая часть его находится к северу и западу от наиболее значительной части древнего Р. Новейшая часть Р., построенная после присоединения его к королевству Италии, заняла, главным образом, холм Эсквилин и соседние местности, т. е. часть древнего Р., не входившую в состав папского Р. Последний всего более подвинулся к северо-западу от древнего Р., со своими главными центрами религиозной жизни и управления - собором св. Петра и ватиканским дворцом. На Эсквилине и на новой, широкой улице, Виа Национале; проведенной оттуда к главной улице папского Р. - Корсо (Corso), живут, главным образом, приезжие в столицу состоятельные уроженцы других местностей Италии, сенаторы, депутаты, чиновники, купцы, а также много иностранцев. Этот квартал вполне похож на новые кварталы других городов Европы и резко отличается от остальных кварталов Р. Это, вместе с тем, самый здоровый квартал, наименее подверженный лихорадкам. Три главные улицы папского Р. лучеобразно выходят из площади дель Пополо: из них средняя, Корсо, наиболее аристократическая; здесь и на соседних улицах дворцы римской знати, богатые магазины, кофейни и т. д.; здесь же происходят процессии римского карнавала. Между Корсо и церковью Тринита де Монти - квартал иностранцев. На широкой каменной лестнице, ведущей от Испанской площади к церкви - стоянка натурщиков и натурщиц в живописных костюмах Албанских гор. Между Корсо и Тибром живет более бедное население; здесь население всего гуще, но большая часть этого квартала не страдает лихорадками, так как, вследствие тесноты построек, нет застоев воды. Самым нездоровым кварталом считается редконаселенный южный, к югу от форума, где много развалин, виноградников, огородов. По берегу Тибра стали строиться фабрики и заводы; около них разрастаются рабочие кварталы. Правый берег Тибра состоит из двух старых частей: ватиканской, около собора св. Петра и Ватикана, и так называемой Трастевере, где живет бедное население, известное своей красотой и считающее себя чистокровными потомками древних римлян. В недавнее время за Порта Пиа возник новый рабочий квартал, с прямыми улицами и домами казарменного типа.

Из ворот Р. наиболее замечательны Порта-дель-Пополо, сооруженные в 1561 г. Виньолой, Порта-Пиа (по проекту Микеланджело, 1564), Порта-о-Лоренцо, Порта-Маджоре, Порта-С.-Джованни - 1574 г., Порта-Портезе - 1643 г., Порта-С.-Панкрацио на Яникульском холме и Порта-Санто-Спирито. Из площадей выдаются площадь Св. Петра со знаменитой колоннадой Бернини (1667), обелиском (1586) и двумя фонтанами Мадерны, Капитолийская площадь, Квиринальская площадь, с двумя мраморными колоссами (Диоскуры, укрощающие коней), площадь Колонна (с колонной Марка Аврелия, посередине улицы Корсо - наиболее оживленный пункт города), площадь Монте-Читорио, перед зданием парламента, с древнеегипетским обелиском, площадь Навона, с 3 колоссальными фонтанами и обелиском Бернини (1650), Испанская площадь, со знаменитой лестницей (1725) к церкви Санта-Тринита-де-Монти, площадь Виктора Эммануила с колоннадой, площадь Треви с фонтаном Н. Сальви (1762), площадь Фиоре с овощным рынком. Из 10 мостов к древнейшим временам относятся: мост Кваттро Капи (Pons Fabricius), соединяющий левый берег Тибра с островом Тиберина, и часть моста С.-Анджело (pons Aelius).

Храмы. Собор св. Петра (S. Pietro in Vaticano). Древняя базилика, построенная при Константине Великом папой Сильвестром I, в XV в. пришла в ветхость. Папа Николай V начал ее перестройку (1452, по плану Бернардино Росселино), вскоре приостановленную. При папе Юлии II (1506) произведена новая закладка храма, по плану Браманте (греческий крест с центральным куполом). После смерти Браманте (1514) постройкой руководили Рафаэль, Антонио да Сангалло младший, Бальдасс, Перуцци и Микеланджело (1546-1564). Главный купол был закончен в 1590 г., по чертежам Микеланджело. При Павле V план храма был видоизменен Мадерной (1605) и пристроен длинный притвор, заканчивающийся массивным (117 м ширины и 50 м высоты) фасадом. Храм был освящен в 1626 г., при Урбане VIII. Стоимость сооружения - 120 млн. лир, ежегодное содержание - 160 тыс. лир. Из великолепной паперти, со знаменитой мозаикой Джотто "La Navicella", 5 входов ведут в храм. Длина 187 м, ширина поперечного нефа 137 м, высота среднего нефа 45 м, высота купола, покоящегося на 5 колоссальных колоннах, до фонаря 117 м. Под куполом находится главный алтарь, внутри которого помещается древний алтарь старой базилики; над ним высится (28 м) роскошная сень Бернини (в стиле барокко). Под алтарем гробница св. Петра, окруженная 89 неугасимыми лампадами, и статуя папы Пия VI (Канова). К достопримечательностям храма относят еще бронзовую статую апостола св. Петра (V в.), статую Pietа - Микеланджело, надгробные памятники Сикста IV и Иннокентия VIII - Антонио Поллайоло, Клементия XIII - Кановы, Павла III - Гулиельмо делла Порта и Пия VII - Торвальдсена, бронзовую кафедру Бернини, с древней епископской кафедрой Петра и колоссальными фигурами отцов церкви. В ризнице живопись Джотто и фрески Мелоццо да Форли, канделябры Челлини, коронационный далматик Карла Великого. В крипте (Grotte Vaticane) - гробницы пап и остатки древней базилики. Второй после храма св. Петра - собор Сан-Джованни на Латеране; затем следуют 5 старинных базилик: Санта Мария Маджоре, заложенная в 352 г. папой Либерием, вновь отстроенная в 432 г. (сохранились 42 мраморных ионических колонны в главном нефе), реставрирована в XI I I в., и позже расширенная пристройками (капелла Сикста V 1586 г., новый фасад 1743 г. и др.); С.-Лоренцо-Фуори-ле-Мура, у Тибуртинских ворот, построенная Константином Великим, с кладбищем Campo Verano; Санта Кроче-ин-Джерузалемо (сооружена св. Еленой, матерью Константина Великого, в память нахождения ею в Иерусалиме древа честного креста; перестроена в XIII в.); С.-Себастиано (IV в.), над обширными катакомбами, по Аппиевой дороге; С.-Паоло-Фуори-ле-Мура, над гробницей апостола св. Павла (IV в.; перестроена императорами Феодосием и Гонорием; в 1823 г. сгорела базилика Гонория; к 1877 г. вновь отстроена). Некоторые церкви воздвигнуты в античных зданиях: церковь С. Козимо-Дамиано - в храме Ромула на форуме, церковь Сан-Лоренцо-ин-Миранда - в храме Антонина и Фаустины, С.-Джузеппе де Фаленьями - над мамертинской тюрьмой; одна из зал Диоклетиановых терм превращена Микеланджело (1561) в церковь Санта Мария дельи Анджели; церковь Санта Мария ad Martyres возведена в Пантеоне (см.); церковь С. Стефано Ротондо - на фундаменте древнего Macellum magnum (построена в Симплиции в 468 г., реставрирована в XVI в., украшена Темпестой и Помаранцио изображениями мучеников). Замечательны еще следующие храмы в стиле древнехристианских базилик: св. Агнесы (VII в.); С.-Бартоломео; св. Цецилии (499), в транстеверинской части города, с мраморным ковчегом над алтарем - Арнольфо ди Камбио (1283) и статуей св. Цецилии - Мадерны (1600); церковь С.-Клементе, недалеко от Колизея (392), перестроенная в XII в. (фрески Мазаччио) - под ней раскопки 1858 г. открыли древнюю базилику с живописью XI в. и остатки древнеримских зданий; Санта Франческа Романа (прежде Санта Мария Нуова), на развалинах храма Венеры и Ромы на форуме; С.-Джорджио-ин-Велабро (VII в.); С.-Джованни-е-Паоло (XII в.; под ней в 1887-90 гг. раскопками открыта более древняя церковь, с византийской живописью, а еще глубже найдены жилища св. Иоанна и мученика Павла, с фресками II-IV и V вв.); церковь С.-Грегорио, на месте, где жил Григорий Великий, с фресками Доменикино и Гвидо Рени; церковь С.-Марко, с мозаиками VI в. и папертью работы Джулиано да Майано (1465); Санта Мария-ин-Аричели (IX в., с 22 античными колоннами и фресками Пинтуриккио); Санта Мария-ин-Космедин (называемая также Bocca della verita), III в. (?), перестроенная папой Адрианом I (712), реставрированная в 1892 г.; Санта Мария-ин-Доминика или делла Навичелла (18 античных гранитных колонн); Санта Мария-ин-Транстевере (V в., мозаики 1148 г.); С.-Мартино-аи-Монти (500 г., перестроена в 1650 г., живопись Гаспара Пуссена); Санта Прасседе (V в., расширена в 820 г.); Санта Пуденциана (считается первой по времени римской церковью, заложенной апостолом Петром в доме сенатора Пуденса; мозаики IV в.); С.-Пьетро-ин-Винколи (называемая также Basilica Eudoxiana), заложена (442) императором Евдокией для хранения цепей св. Петра; в правом нефе гробница Юлия II со знаменитой статуей Моисея (Микеланджело); Санти Катро Коронати (V в., с фресками XIII в.); Санта Сабина (V в.; 22 коринфских колонны). Из храмов в стилях Возрождения и барокко выдаются С.-Агостино (1479), с фресками (пророк Исаия) Рафаэля и "Мадонной" Сансовино; С.-Андреа делла Валле (1591) и С. Карло-аи-Катинари (1612) - обе с фресками Доменикино и великолепными куполами; С.-Карло-аль-Корсо (1612); иль-Джезу (Виньола, 1568) - главный иезуитский храм; С.-Игнацио (1626-1675), с фресками Поцци; С.-Джованни-деи-Фиорентини, начатая Сансовино и оконченная Джакомо делла Порта по проекту Микеланджело; С.-Лоренцо-ин-Дамазо (1495); С.-Луиджи деи Франчези, главная церковь французских католиков, с фресками Доменикино, построена Джакомо делла Порта (1589); Санта Мария делл'Анима, главная церковь немецких католиков, построена Джулиано ди Сангалло (1507); Санта Мария делла Паче, с сивиллами Рафаэля и расписанной папертью Пьетро да Кортоны; Санта Мария дель Пополо (1477), с фресками Пинтуриккио и капеллой Киджи; Санта Мария-ин-Валличелла (называемая также Кьеза Нуова), построена Филиппо Нери в 1550 г., с живописью Рубенса; Санта Мария делла Виттория, построена в 1620 г. в память сражения под Белой горой, со знаменитой группой св. Терезы (Бернини); Сантиссимо Номе-ди-Мария, в память освобождения Вены от турецкой осады (1683); С. Онофрио, с гробницей Тассо; церковь С.-Пьетро-ин-Монторио, главная церковь испанских католиков (1500), с фресками Себастьяно дель Пьомбо; в примыкающем к ней монастырском дворе так называемая ротонда Темпиетто ди Браманте (1502), на предполагаемом месте крестной смерти апостола Петра; Сантиссима Тринита де Монти (1495), с фреской Даниеле да Вольтерра. Из церквей готического стиля выдается лишь одна, Санта Мария сопра Минерва (1285), со статуей Христа (Микеланджело), фресками Филиппино Липпи, гробницами Льва Х и других пап. Старинные монастырские здания в 1870 г. секуляризованы, но с тех пор воздвигнуто несколько новых колоссальных монастырских зданий.

Памятники новейшего времени: бронзовый памятник братьям Кайроли, павшим в сражениях под Р. в 1867 и 1870 гг. в парке на холме Пинчио (1883, Эрколе Роза); статуи Кола ди Риенци, в садах Капитолия (1887, Мазини), Метастазио (1886, на площади С.-Сильвестро), Джордано Бруно, на площади ди Фиоре (1889, Этторе Ферраре), Кавура, на площади его имени (1895, Галлети), Гарибальди, на Яникульском холме (1895, Галлори), Виктора Эммануила, на Капитолии (строится).

Дворцы: Ватиканский (см.) - резиденция папы; Латеранский (см.); Квиринальский - резиденция короля; палата депутатов помещается во дворце ди Монте Читорио (начат постройкой Бернини в 1650 г., окончен Карло Фонтаной и Маттиа ди Росси, прежде Курия Инноценциа - резиденция папского правительства); дворец Мадама - местопребывание сената; Капитолийский дворец - местопребывание городского управления; дворец папской канцелярии (построен при Сиксте IV); Венецианский дворец (XV в.) - местопребывание австрийского посла при папском престоле. Главные из дворцов римской знати - Барберини, Боргезе, Корсини, Киджи, Одескальки, Дориа-Памфили, Роспильози (знаменитая фреска - "Аврора", Гвидо Рени), Браски (теперь министерство внутренних дел), Каффарели (германское посольство), Фалькониери, Массими алле колонне (1535, Бальдассаре Перуцци), Скиарра, Маттеи (Мадерны), Спада, новый дворец Пьомбино, с музеем Лудовизи. Колоссальные сооружения, воздвигнутые в новейшее время для административных и военных целей, лишены, большей частью, художественного значения (например, здание военного министерства); более замечательны здания художественной выставки (1882), национального банка (1892) и судебных учреждений.

Виллы: Маттеи на Целийском холме; Медичи на холме Пинчио (построена в 1540 г. Аннибале Липпи, принадлежала герцогам тосканским; в 1775 г. отсюда вывезены во Флоренцию знаменитые статуи Венеры Медицейской, Ниобид и др.; теперь здесь помещается французская академия художеств); Боргезе у ворот дель Пополо, со знаменитой картинной галереей; Альбани у ворот Салария, с музеем древностей; Торлония; Дориа Памфили, у ворот С.-Панкрацио, с огромным парком; Мадама (построена, по проекту Рафаэля, для кардинала Юлия Медичи, принадлежала Маргарите Пармской (откуда и название ее), герцогам Фарнезе и королям неаполитанским (теперь в запустении). Знаменитая прежде вилла Лудовизи, между воротами Салария и Пинчиана, разрушена.

Внешний вид города стал сильно изменяться с объявлением Р. столицей Итальянского королевства. Переселение в Р. двора, высших государственных учреждений, министерств и суда вызвало оживленную строительную деятельность. Для помещения новых учреждений перестраивались секуляризованные монастыри и воздвигались новые здания. Ввиду ожидавшегося притока населения спроектирована была новая часть города, на северо-восток от Тибра. Пустевшие прежде холмы Виминальский и Эсквилинский стали быстро покрываться новыми улицами. Строительная деятельность, поддерживаемая специальными банками, приняла лихорадочно спекулятивный характер. В старинных, с узкими и кривыми улицами частях города прорубались широкие, удобные для движения улицы. Еврейский квартал (гетто) уничтожен в 1887 г. Тибр заключен в отвесных стенах; спроектированы широкие и красивые набережные. Построено несколько мостов и спроектирован ряд других, монументальных. У замка св. Ангела, на месте виллы Лудовизи, на Монте Тестаччио, на Прати ди С. Козимати, возникли новые, обширные кварталы. Эта строительная деятельность, вызвавшая со стороны археологов обвинение в "разрушении Р." (о полемике по этому поводу см. ниже, литературу), не соответствовала экономическому росту города, привела к ряду банкротств кредитных учреждений и частных лиц и поставила городское хозяйство в финансовые затруднения, от которых город не оправился до сих пор. Дважды, в 1881 и 1889 гг., правительство должно было прийти на помощь городской казне; в 1889 г. дефицит городской казны составлял 7 млн. лир и заведование городскими финансами перешло к правительственному комиссару; лишь с 1891 г. восстановлен нормальный порядок ведения городского хозяйства.

Городское управление находится в руках городского совета (consiglio municipale), из 78 выборных членов. Городской совет выбирает из своей среды голову (синдако) и управу (giunta municipale), в составе 10 членов, из которых каждый стоит во главе одной из исполнительных комиссий (uffici municipali), заведующих различными отраслями городского хозяйства. В 1897 г. городские доходы и расходы балансировались суммой 31021479 лир. Городской долг к 1893 г. - 217½ млн. лир.

Учебные и образовательные учреждения. Римский университет, основанный в 1303 г. папой Бонифацием VIII, обязан расширением своих зданий и коллекций папам Александру VI, Льву X, Сиксту V и Александру VII; в настоящее время он состоит из 4 факультетов (философского, естественнонаучного, юридического и медицинского); при университете королевское высшее инженерное училище, фармацевтический институт, археологическое училище, агрономическое отделение, рисовальная школа, обсерватория, библиотека (Alessandrina, основана папой Александром VII) и др. Высшие духовные учебные заведения: Collegium urbanum pontificum de propaganda fide (с 1627 г.), Pontificia Accademia dei nobili ecclesiastici (для подготовки клириков к дипломатическому поприщу), Collegium germanico-ungaricum, иезуитский Collegium romanum, два Collegia teutonica, Collegium bohemicum, греко-униатский коллегий (с 1577 г.). Женская учительская семинария, училище зодчества и ваяния, технический институт имени Леонардо да Винчи, консерватория, 4 лицея, 7 реальных училищ, 4 прогимназии, 5 женских гимназий, 47 начальных училищ, вечерние и воскресные школы, сельскохозяйственные и ремесленные школы.

Ученые учреждения: королевская академия наук (бывшая Accademia dei Lincei с 1603 г.), Accademia Pontificia de Nuovi Lincei, Accademia degli Arcadi (с 1690 г.), Accademia Tiberina (1813), Accademia Pontificia di archeologia, Congregazione artistica de virtuosi al Pantheon (1543), Accademia di San Luca (1577). С 1870 г. возникло много новых научных обществ. Иностранными государствами содержатся в Риме несколько научных и художественных учреждений: Францией - École franç aise (с 1873 г.; по археологии и истории искусств) и Acad é mie nationale de France (с 1666 г.), Германией - императорский археологический институт, Пруссией - исторический институт1888 г.), Австрией - исторический институт, Бельгией - академия художеств (1876), Испанией - академия художеств (1881), Североамер. Соединенными Штатами - School of Architecture (1894) и School of classical studies.

Библиотеки: самая обширная - ватиканская, затем государственная Biblioteca Vittorio Emanuele (с 1875 г., 550 тыс. томов и 5000 рукописей), библиотеки Casanatense в бывшем монастыре С.-Мария Сопра Минерва (160 тыс. томов и 15000 рукописей) и Angelica в бывшем монастыре С.-Агостино (150000 томов и 3000 рукописей) - обе в ведении правительства, Alessandrina (университетская), Vallicelliana (Societa romana di storia patria) в ораторианском монастыре у Киеза нуова, Corsiniana (при Accademia dei Lincei). Частные библиотеки во дворцах Барберини и Киджи (в каждой свыше 50000 томов и много рукописей). Специальные библиотеки: музыкальная (около 70 тыс. произведений) при Accademia di Santa Cecilia, медицинская Lancisiana в госпитале С.-Спирито (24000 томов), Romana-Sarti (археология и история искусств, 15000 томов). Знаменитый ватиканский архив сделался при папе Льве XIII доступным для научных исследований. С 1870 г. из архивов упраздненных духовных учреждений образован государственный итальянский архив (в монастыре С.-Мария ди Кампа Марцио).

По количеству и богатству своих музеев и художественных коллекций Р. - первый город в мире. На первом месте стоят музеи ватиканские, латеранский, городской (во дворце консерватории) и капитолийский; затем следуют новый городской музей (1894) у церкви С.-Грегорио на Целийском холме, национальный музей в Диоклетиановых термах (находки раскопок на форуме, на Палатинском холме), второй национальный музей в вилле ди-папа-Джулио, преисторический и этнографический музей в Collegio romano, соединенный с Museo Kircheriano, национальная галерея античного искусства во дворце Корсини (образована в 1894-95 гг. из коллекций Корсини, Торлония и римского Monte di Pieta; при ней национальный кабинет эстампов, 138 тыс. листов). Национальная галерея современного искусства (во дворце художественных выставок) и городской художественно-промышленный музей (в монастыре С.-Джузеппе-а-Капо-ле-Казе), оба недавно открыты и еще не особенно богаты. Музей Торлонии (античных скульптур) уступает по богатству лишь ватиканским. Коллекции скульптур и картин во дворцах и виллах Альбани, Барберини, Боргезе, Колонна, Дориа-Памфили, Лудовизи (теперь во дворце Пиомпино), Спада и многих др.

Театры: городские - Костанци и Арджентина (опера и балет), Валле и национальный драматический (драма), Квирино, Метастазио, Манцони, Россини, Джоаккино (легкая опера, оперетка, народные пьесы) и др. Во всех почти театрах труппы меняются три раза в год. Много цирков. Симфонические концерты в Accademia di S.-Cecilia, Accademia Filarmonica (церковная музыка) и общ. Orchestrale romana. Народные гулянья: парки Пинчио и Пасседжиата дель Джаниколо (от церкви С.-Пьетро ин Монторио до С.-Онофрио на Яникульском холме).

Больницы: Санто Спирито ин Сассио - для мужчин (с VIII в.), с домом для умалишенных и подкидышей; Сан-Джованни в Латеране - для женщин, с родильным домом; С.-Джакомо-ин-Августа (хирургическая); С.-Галликано (накожных болезней); Санта Мария делла Консолационе; Сантиссима Тринита деи Пеллегрини (для выздоравливающих); Ospedale Torlonia (глазная); военный лазарет; поликлиника - великолепное сооружение, снабженное всеми новейшими техническими усовершенствованиями, и многие др. Богадельни для престарелых, приюты для бездомных детей, для слепых и глухонемых, сиротские и ночлежные дома - всего около 300 благотворительных учреждений (opere pie), с имуществом около 100 миллионов лир. Во главе многих благотворительных учреждений стоит Congregazione di carita.

Водоснабжение. Богатством своим в ключевой воде Р. обязан преимущественно античным сооружениям (4 главных водопровода). Водопровод Аква Верджине, дающий ежедневно 80 тыс. куб. м воды, снабжает водой значительную часть левого берега города. Аква Феличе, проведенный Сикстом V (1585) из источников Aqua Alexandrine, при помощи акведуков Aqua Marcia и Claudia, снабжает водой восточный квартал (21 тыс. куб. м воды). Аква Марциа Пиа, восстановленный в 1870 г., начинается на расстоянии 53 км от города и дает 78 тыс. куб. м воды (много извести). Аква Паоло снабжает правый берег Тибра (56 тыс. куб. м) водой несколько худшего качества. Всего ежедневно в город приходит 235 тыс. куб. м воды, но, вследствие отсутствия значительных резервуаров внутри города, иногда чувствуется недостаток воды, при задержке воды в верхних магистралях.

Промышленность Р. не особенно значительна и сосредоточивается преимущественно на предметах, имеющих сбыт среди туристов и паломников (золотые, бронзовые и терракотовые изделия, мозаики, камеи, искусственный жемчуг, поддельные древности и др.). Многочисленные мастерские занимаются копированием картин и отливкой статуй и бюстов. Производство шелковых изделий, церковной утвари, мебели, струн, свечей, искусственных цветов. Открывшиеся во время лихорадочного строительного периода обширные кирпичные заводы почти все закрылись.

Торговля - главным образом ввоз зернового хлеба, скота, вина. В Р. сходятся 3 железные дороги Адриатической сети и 3 - Средиземноморской. С окрестностями (Фраскати, Витербо, Альбани и др.) Р. сообщается местными железными дорогами и паровым трамваем (Тиволи). В городе электрические и конные трамваи, омнибусы и др. Гавань (Ripa grande), на правом берегу Тибра, против Авентинского холма; судоходство доступно лишь для очень небольших судов.

Укрепления. Ввиду того, что старые стены, окружающие город, не представляют собой серьезной защиты при современном состоянии артиллерийского дела, в 1870-х гг. был предпринят ряд новых крепостных сооружений. До 1879 г. построено на правом берегу Тибра 6 фортов, на левом - один; с 1879 г. предпринято сооружение 5 новых фортов на левом берегу Тибра и трех на правом. Форты расположены на расстоянии около 4 км от городской стены и около 2 км друг от друга; в промежутках между ними помещены батареи. Каждый форт рассчитан на гарнизон в 1-2 роты и 12-28 орудий. На сооружение фортов и батарей до сих пор истрачено 23 млн. лир.

В Р. соединились три города; древний, развалины зданий которого почти все относятся к I-III столетию после Р. Х.; папский, главные здания которого вполне сохранились и построены, по большей части, между серединой XV и концом XVII столетия; новый, или итальянский, возникший недавно, но ознаменованный уже постройкой обширных новых кварталов. Остатки древнего Р. имеют большое значение для нынешних жителей, привлекая множество путешественников. Папский Р. оставил более глубокие следы не только в виде строений, но и в характере народа. Он живет до сих пор в обширной части города, заключающей в себе собор св. Петра и огромный Ватиканский дворец, с его садами - резиденцию папы, его двора, гвардии и т. д. По законам Итальянского королевства, папа пользуется всеми правами государя, имеет при своей особе посланников; Ватикан и собор св. Петра находятся вне юрисдикции Италии. Таким образом, Р. имеет в своих стенах двух государей, из которых один (король) оставляет столицу надолго, в летние месяцы, а другой (папа) постоянно остается в городе, считая себя пленником. Население Р., в зависимости от убеждений или выгод, делится на лагеря итальянский и папский; чем выше общественное положение, тем резче выражается принадлежность к тому или другому лагерю. Даже иностранцы часто примыкают к тому или другому. Число иностранцев в Р. значительно; иные приезжают на короткое время, туристами, другие живут подолгу. Почти все иностранцы принадлежат к людям более или менее состоятельным, тратящим деньги в Р. Из небогатых людей приезжают лишь паломники. Со времени присоединения Р. к Италии здесь поселяется много приезжих из Северной Италии - чиновников, купцов, ремесленников и т. д. Огромные постройки нового Р. - почти всецело в их руках; из их среды выходят подрядчики и почти все рабочие. В последние годы наплыв иногородних уменьшился, так как строительная деятельность затихла. Предприимчивые и бережливые уроженцы Северной Италии зарабатывают много денег в Р. и увозят их или отсылают на родину. Р. - один из немногих городов Западной Европы, откуда на все лето уезжают почти все состоятельные люди и где так называемый "мертвый сезон" продолжается очень долго. Это объясняется боязнью лихорадок, а также тем, что многие живут в Р. неохотно, только пока это необходимо для дел - а так как летом, в отсутствие парламента, затихают все крупные дела с казной и уезжают иностранцы, то большинству уроженцев других местностей Италии также здесь делать нечего, и они уезжают из столицы.

Литература[править]

"Monografia della cittа di Roma" (1881); "Bullettino amministrativo del Comune di Roma" (1883-1896); Tommasi-Crudeli, "Il clima di Roma" (1886); Marchetti, "Sull aque di R." (1887); Kleinpaul, "Rom in Wort und Bild" (Лейпциг, 1883); Gsell Fells, "Rom und die Campagna" (в "Meyers Reiseb ü cher" (1895); De Bleser, "Rome et ses monuments" (1891); de Waal, "Der Rompilger" (1895); Baedeker, "Mittelitalien" (1896); Grimm, "Die Vernichtung Roms" ("Deutsche Rundschau", 1886); статья Lanciani (в "Bullettino archeologico Comunale", 1886); Vogel, "Die Klagen über d. Vernichtung Roms" ("Nord und Süd", 1887).

История города Рим[править]

II. История города Р. Местоположение города. Р. был основан на левом берегу реки Тибра, в 25 км от моря и почти на таком же расстоянии от горного кряжа Апеннин, в долине, спускающейся от Апеннин к морю. Вся эта долина - происхождения вулканического; ее центр - альбанский вулкан, деятельность которого прекратилась только тогда, когда равнина Лация (теперь Campagna romana) была уже заселена. Извержения вулканов, когда Лаций был еще покрыт водой, образовали слой туфа (на 30-40 м глубины), поверх которого наслоились, как результат действия альбанского вулкана, серый sperone (lapis Gabinus) и крапчатый пиперин (lapis piperinus), a также лава. Эти каменные породы служили и служат главным строительным материалом в Р. и окрестностях; особенно употребительна самая дешевая и непрочная из этих пород - туф; сотни лет Р. почти не знал другого материала для своих монументальных построек; sperone и пиперин пошли в ход только тогда, когда Р. уже начал становиться крупным населенным центром; лава всегда употреблялась для мощения улиц. В период полного расцвета Р. эти породы в монументальных постройках вытеснены были плотным белым известняком из Тибура - травертином (l a pis tiburtinus), обязанным своим происхождением отложениям притока Тибра, Анио (ныне Teverone). Вода, стекающая с гор, глубоко изрезала весь Лаций, легко разрушая пористый туф; образовался ряд холмов, разделенных глубокими оврагами с крутыми берегами. На таких холмах возник и Р. Центр римской системы холмов составляет Палатин (mons Palatinus, 43 м над уровнем Тибра), совершенно изолированный, круто обрывающийся с юга, востока и запада и только к северу постепенно спускающийся (Velia). Его окружают с юга Авентин (mons Aventinus - 39 м; именем этим назывался в древности только холм, круто спускающийся к Тибру, а не весь холм, носящий это имя теперь), с северо-запада Капитолин (mons Capitolinus - 43 м), с севера и северо-востока горные отроги Квиринал (Qui r inalis, 48 м), Виминал (Viminalis, 48 м), Циспий (Cispius, 46 м) и Оппий (Oppius, 79 м); последние два объединяются именем Эсквилина (Esquilinus); на юго-востоке лежит Целий (Caelius, 48 м). Все эти холмы отделены друг от друга глубокими долинами, с крутыми склонами, обыкновенно небольшого размера; только на северо-западе, где Тибр делает глубокое колено, образовалась обширная долина - так называемое Campus Martius (Марсово поле) и Campus Flaminius (Фламиниево поле). С севера эту долину ограничивает изолированный холм, ныне Pincio, в древности collis hortorum (50 м), не входивший в состав древнего города. На правом берегу Тибра возвышается Яникул - изолированный горный кряж (77 м); против Марсового поля он поворачивает к западу, огибая Ватиканский холм (mons Vaticanus). Пропитанные водой почвы всего Лация и застаивание воды в оврагах между холмами делают местность крайне нездоровой, способствуя постоянным лихорадкам. Римская система холмов находилась еще в худших санитарных условиях, чем остальной Лаций: сужение русла Тибра там, где он огибает Марсово поле, вело к постоянным наводнениям, затоплявшим не только равнину Марсова поля, но и овраги между холмами. Это неудобство искупалось, однако, благоприятными для развития города условиями: удобством защиты крутых холмов, близостью к морю, судоходностью реки как между городом и морем, так и между городом и верховьями реки, и, наконец, соседством с культурной и богатой Этрурией. Самое лучшее понятие об общем строении местности, на которой возник Р., дают теперешние окрестности города, где форма холмов, строение долин и условия распределения влаги остались теми же, какими они были и в древности. Физиономия самой городской территории подверглась крупным изменениям: уровень долин возвысился, постоянными наслоениями, почти на 10 м; склоны холмов из крутых почти везде стали отлогими; канализация уносит почвенную и дождевую воду; наводнения Тибра, благодаря регулировке его русла, сделались если не невозможными, то крайне редкими; возник ряд возвышений там, где их не было (например, monte Testaccio, 35 м высоты, к югу от Авентина, состоящий из черепков сосудов, в которых привозились продукты в Р.). О формации местности древнего Р. можно судить также по незаселенным или слабозаселенным местностям около Палатина и Авентина; первому раскопки последних лет почти возвратили его древний вид.

В истории роста города Р. можно отметить несколько эпох, соответствующих эпохам территориального и государственного развития римского государства. Первая эпоха обнимает собой жизнь города до укрепления его так называемой Сервиевой стеной и соответствует так называемому царскому периоду истории Р., вторая заканчивается строительной деятельностью Цезаря и соответствует эпохе постепенного превращения города-государства в империю; третья обнимает время первых императоров до Септимия Севера; четвертая - время до V в. после Р. Х.

О начале города Р. мы имеем только легенды и гипотезы, основанные частью на аналогиях. Несомненно, что зерном Р. был Палатинский холм; к нему ведут как все легенды о начале Р., так и положение холма в центре римской системы холмов и его конфигурация, делавшая его наиболее недоступным. Несомненно, однако, и то, что Р. был не единственной общиной, существовавшей, в отдаленной древности, в пределах нынешнего города. На противоположном Палатину Квиринале издавна жила другая община, может быть другой национальности. Существовали ли отдельные общины и на других холмах - сказать невозможно. Литературное предание сохранило нам, основываясь на религиозных обрядах, сохранившихся от древнейшего времени (в историческое время жреческая коллегия luperci - волчатники - обегала кругом древний палатинский город), точные данные о сакральной границе палатинского города (pomcerium); монументальное предание указывает нам ход действительных укреплений. Сакральная граница шла ad ima montis Palatini (у подножия Палатина). Территория города представлялась римлянам, как и всякий священный участок (templum), квадратом; отсюда имя палатинского города - Roma quadrata; нам известны четыре угла этого квадрата, что позволяет определить и истинную форму первоначального Рима, приближавшуюся, вероятно, более к трапеции, чем к квадрату. По аналогии с другими старолатинскими городами можно думать, что укрепления города шли поверх холма и состояли отчасти из искусственных сооружений (вала?). В иных местах работа фортификации ограничивалась обтесыванием и без того крутых склонов. Эти укрепления сохранились, в больших кусках, и до нашего времени. Так называемые fondi di capanne - углубления в почве, на которых стояли круглые мазанки древних латинов, и надгробные урны, имитирующие эти мазанки, с их широкими дверьми и конической крышей, - дают нам представление о тех жилищах, которые покрывали плато Палатина. Ту же форму имели, вероятно, и святилища, как показывают позднейшие круглые храмы старолатинских божеств и жилища верховного жреца и царя. Воспоминание об этом сохранилось в реликвиях позднего происхождения, каковы мазанка Фаустула (tugurium Faustuli) и дом Ромула (casa Romuli, может быть, regia). Возможно, что наряду с круглыми мазанками на Палатине рано стали строить и четырехугольные жилища. Может быть, уже палатинский город связан был с противоположным берегом Тибра деревянным мостом, выстроенным еще тогда, когда ни железные, ни бронзовые гвозди не были в употреблении (поздн. pons Sublicius). В связи с палатинским городом стояли, вероятно, и две древнейшие дороги (viae), позднее улицы: новая и священная (nova, sacra); но ни их отношение к городу, ни их связь между собой до сих пор еще не ясны. Среди позднейших укреплений сохранились, вероятно, старые ворота города (porta Mugonia, porta Romanula). Долго ли существовала небольшая палатинская община в своем первоначальном объеме, мы не знаем.

В следующей стадии развития укрепленный город сильно разросся и охватил собой уже 7 холмов - Septimontium, - частью окруженных земляным валом (murus terreus). О существовании этой стадии свидетельствуют опять-таки религиозные обряды, в которых 7 гор являются одним целым. Только эти 7 холмов - отнюдь не всем нам знакомые 7 холмов Р., а более мелкие деления, а именно, по свидетельству Антистия Лабеона - Палатий с Цермалом (две вершины Палатинского холма), Велия - холм между Палатином и Эсквилином, Фагутал-Карина (высота, на которой теперь стоит S. Pietro in Vin c oli), Циспий и Оппий - две вершины Эсквилина, и Субура, западный склон последних и долина между ними (может быть вместо последней надо вставить часть Целия - Sucusa). Вопрос о составе Септимонтия остается, впрочем, спорным; неясно также, как возник Септимонтий - соединением ли общин, сидевших на отдельных вершинах, или расширением палатинской общины; вероятнее последнее. И предание, и топографические данные ясно говорят о существовании города, омываемого двумя ручейками (в долинах Velabrum и vallis M u rcia) и занимавшего трапецеидальное плоскогорье, столь обычное в римской Кампанье и столь удобное для возникновения укрепленного центра. Жители общины, возникшей на Квиринале (collis Quirinalis или просто collis; отсюда название жителей общины - Collini), когда-то соединились с соседями (montani), и из этого соединения возник город, носящий в современной науке имя города четырех кварталов (urbs quattuor regionum). Три из них - regio Palatina, Esquilina и Suburana - принадлежали старому городу, четвертый составила новая община - regio Collina. И об этом городе имеем мы лишь смутные воспоминания в позднейших религиозных обрядах. Главным свидетельством о его существовании является то, что сакральная граница города (померий) до времен Суллы обнимала лишь город четырех кварталов. Памятников этого периода жизни Р. не сохранилось; из памятников, упоминаемых преданием, к этому периоду обыкновенно относят святилища загадочных Аргеев, которые ежегодно в историческое время обходила торжественная процессия. Древнее происхождение процессии Аргеев, однако, оспаривается, и не без веских оснований. Город четырех кварталов топографически и стратегически не был цельным созданием; в его состав не входили такие важные в стратегическом отношении и тесно соединенные топографически с территорией древнего города пункты, как Капитолий и Авентин. Поэтому, вероятно, первая после соединения общин попытка серьезно укрепить город привела к расширению его территории, несоразмерному с количеством населения, но необходимому со стратегической точки зрения. Размеры этого нового укрепленного города нам точно известны, так как его укрепления частью сохранились и до нашего времени: это - так называемая Сервиева стена, построение которой римская историческая наука приписывала царю Сервию. Город в тех размерах, в которых он был обведен стеной, существовал до позднереспубликанского времени и вступил в новую фазу развития только при Августе. Время возникновения стены нам неизвестно; предание, относящее ее к средине VI в. до Р. Х., несомненно неправильно. Стена возведена гораздо позднее, как доказывает сравнение ее с подобными же постройками в Лации. Крупные крепостные сооружения были необходимы только в промежутках между холмами, т. е. между Авентином и Целием и между Целием и Эсквилином. Наиболее трудно было укрепить Р. с той стороны, где Эсквилин уходит в Кампанью в виде широкого плато: здесь возник частью сохранившийся и до нашего времени знаменитый agger - вал, представляющий действительно грандиозное сооружение (земляная насыпь в 15 приблизительно метров высоты и более километра длины была укреплена снаружи стеной 4-метровой толщины; перед стеной - ров в 30 м глубины и 9 м ширины). Изнутри вал также защищен был стеной и позднее пристроенным контрэскарпом. Со стороны Тибра укрепления доходили до самой реки, включая и часть берега реки, с единственным мостом древнего города. Многочисленные ворота (37) давали доступ в город. Важнейшие из них были: porta Capena, между Авентином и Целием, из которой выходила Аппиева дорога; porta Esquilina перед началом вала, из которой выходила via Tiburtina; porta Collina, между Квириналом и Эсквилином, в конце вала, из которой вели дороги Nomentana и Salaria; porta Fontinalis (?) на северо-западе, откуда шла на север via Flaminia, и, наконец, porta Trigemina, в два пролета, у реки, там, где шла к морю via Ostiensis. В пределах стены отдельные холмы имели свои специальные укрепления, например Палатин, остатки стен которого, современные остаткам Сервиевой стены, сохранились до нашего времени, и Капитолий, одна часть которого носила даже техническое имя arx (укреплен он был весь). Остатки укреплений сохранились и на других холмах, особенно на Квиринале. Существование этих укреплений объясняется тем, что на холмах были укрепления и раньше, а также тем, что они были необходимы и укрепленному городу, у которого не было естественного акрополя.

При создании укреплений город отнюдь не был густо заселен; окраины его были покрыты по большей части лесом, что опять-таки требовало укрепления отдельных холмов. Внутри Сервиевой стены развивается республиканский Р., создаются его главнейшие артерии, возникают главные площади и общественные здания, главным образом храмы. Центральной площадью делается долина между Палатином и Квириналом, площадь - forum κατ ' έςογήν. Отсюда расходятся важнейшие улицы: via sacra, поднимающаяся к главной святыне Р. - храму Юпитера Капитолийского, - параллельно ей, у подножия Палатина, via nova и др. Другой важной площадью внутри города был скотский рынок - forum boarium, y Тибра, самая оживленная торговая часть города; по соседству, но вне стен города, в prata Flaminia, лежал овощной рынок - forum holitorium. По хребту старого города на Квиринале, параллельно друг другу шли две старые улицы: длинная (vicus longus) и патрициева (vicus patricius). На Авентине главной и самой старой улицей был clivus publicius, шедший от Тибра вверх к храму Дианы. На Тибре, с развитием города, возникают каменные мосты, сначала Эмилиев - pons Aemilius, а затем, через остров, два моста: Fabricius и Cestius. Общественные постройки республиканского Р. - почти все религиозного характера: храмы и храмики, curiae - места для собраний священных коллегий, жертвенники и алтари. Все это - не монументальные, богатые постройки, а скромные здания, с глиняными раскрашенными украшениями. Количество храмов республиканского Р. доказывает глубокую религиозность римского народа; в каждой части города можно, на основании далеко неполного предания, насчитать по несколько крупных святилищ (см. Капитолий, Форум, Палатин). Особенно богат был старыми культами, большей частью иноземного происхождения, скотский рынок. Здесь локализировалась легенда о пребывании Геракла в Италии (древняя ara maxima, посвященная Геркулесу, и круглый его храм неподалеку от алтаря). Здесь же находился храм древней триады Ceres, Liber, Libera, построенный, по преданию, в 496 г. Сохранившийся четырехугольный храмик несомненно республиканского времени - теперешняя церковь S.-Маriа Egiziaca - не может быть идентифицирован ни с одним из названных в литературе храмов этой эпохи. Вне священных границ города нашли приют в гостеприимном для чужеземных богов Р. и латинская Диана на Авентине, и греческий Аполлон, в prata Elaminia, и соплеменный ему Меркурий в долине цирка, и Асклепий (Aesculapius) на острове Тибра (в 291 г. до Р. Х.). Пленная Минерва (Minerva capta) из Фалерий поселилась на Целии, Минерва лекарша (medica) - на границе померия, у восточного склона Оппия. Гораздо менее засвидетельствованы нам постройки светского характера республиканского времени, особенно те, которые принадлежат глубокой древности. Если оставить в стороне здание сената (curia), трибуну для речей (поздн. rostra) и место, где сидели иностранные послы (graecostasis) - здания, тесно связанные с политической жизнью Р. и поэтому относимые к седой древности (см. Форум), - то о других общественных постройках светского характера до III в. мы свидетельств не имеем. Нельзя назвать постройкой приспособление для зрелищ в долине между Авентином и Палатином (Circus Maximus). Только когда город вырос, когда у общины появились крупные средства, когда и частные лица приобрели большие состояния, началась в Р. эра общественных построек. Начало им положил Аппий Клавдий проведением первого водопровода через Авентин в торговую часть города (aqua Appia), в 312 г. Через 40 лет возникает новый водопровод (Anio vetus); 150 лет Р. довольствуется этими двумя, пока в конце второго и в первом веках не появляются, один за другим, три новых водопровода. Первое постоянное здание для зрелищ - Circus Flaminius - было выстроено только в 221 г., первые крытые рынки и места для собрания деловых людей и тяжущихся (базилики) - в начале второго века (basilica Porcia - в 184 г., basilica Tulvia - в 179 г., Sempronia - в 171 г.); может быть, еще раньше возник macel l um - бойня и мясной рынок. С первым известным нам портиком - porticus Minucia (110 г.), на Марсовом поле - связываются, по-видимому, хлебные раздачи народу. Первый постоянный театр построен был только Помпеем.

Город, окруженный Сервиевой стеной, не раз, конечно, менял свою физиономию. Первоначально большие части городской территории покрыты были рощами; на холмах высились жилища-крепости знатных родов. С развитием демократии они исчезают, и Р. принимает все более и более городской вид. Главные улицы застраиваются домами и лавками; жилища, особенно у реки, быстро переходят за городскую черту, создавая предместья. Аристократия строит обширные дома с садами и парками; границы померия и стен становятся стеснительными. Р. начинает расти вверх, особенно в тех частях, где жил небогатый люд. Возникает тип домов, состоящих из отдельных квартирок (insulae); он господствует и в императорское время. Застраиваются, кроме долин, и склоны холмов. Особенно ценятся склоны Капитолия, Палатина и места, прилегающие к форуму. Общий вид города далеко не привлекателен: узкие, по большей части не мощеные улицы с недостаточной канализацией; на склонах холмов часто ступенчатые тропинки (semitae); улицы все больше и больше суживаются пристройками, главным образом лавок. Плохо построенные дома не раз рушатся, особенно во время частых разливов Тибра и пожаров. Современных аналогий этой стадии развития Р. найти нельзя; нынешние восточные города, походя на древний Р. во всем остальном, не имеют 4 и 5 этажных построек, столь характерных для скученного республиканского Р. В эпоху республики практический ум римлянина направлен более всего на увеличение и выгодное помещение капитала; отсюда постройка наскоро, из наиболее дешевого материала и в возможно большее число этажей. Такой характер строительства был причиной постоянных жалоб населения на гнет квартирной платы, неудовлетворительного состояния города в санитарном и эстетическом отношении и страшной дороговизны мест под постройки. Политическая власть капитала не давала места реформам в этом направлении. В последние смутные годы республики большинству граждан было, притом, не до улучшении условий городской жизни, не до постройки новых общественных зданий и даже не до поддержания старых.

Первые проявления монархической идеи ведут за собой постепенное изменение города. Расширение померия Суллой и постройки Помпея предшествовали деятельности Цезаря и Августа. Целые городки, возникшие у Тибра, на Марсовом поле, за porta Capena, по Аппиевой дороге, необходимо должны были сделаться юридически частями города, в состав которого они фактически входили. Только таким путем можно было создать сносные условия жизни в центре города, отвлечь жизнь на окраины и предоставить более простора для общественных зданий в центре. Цезарь воздвигает новое здание сената и кладет основание новой колоссальной базилике на западной стороне форума, названной его именем. Ему же принадлежит идея создать новую территорию для общественных зданий на Марсовом поле и соединить, рядом построек общественного и религиозного характера, старый город у форума с новым городом на Марсовом поле. Первая из этих тенденций нашла себе выражение в постройке портика для голосований на Марсовом поле (Saepta Julia), вторая - в создании искусственных площадей (fora), в сущности являющихся ничем иным, как периболами (дворами) вокруг центрального храма. Первой из них была Юлиева, с храмом прародительницы Юлиев - Венеры родительницы (Venus Genetrix). Полное осуществление планы Цезаря нашли только при Августе, созданием которого был новый город четырнадцати кварталов (см. Regio). Рим с этого времени теряет свой характер укрепленного города, пространство внутри Сервиевой стены окончательно застраивается, в пределы города входят и предместья. В состав города входят все Марсово поле и значительное пространство между Тибром и Аппиевой дорогой, далее большой квартал за Тибром. Другие предместья были гораздо меньших размеров. Улучшению санитарных условий города, как делу гораздо более трудному, Август мог положить только начало. Оно выразилось в увеличении количества водопроводов тремя новыми и особенно в урегулировании канализации города. На форуме, кроме реставрации и перестройки храмов, курии и Юлиевой базилики, Августу принадлежит постройка храма Цезарю и нового центра политической жизни Р., перешедшей теперь на форум и сосредоточившейся вокруг новой народной трибуны, новых ростр. В pendant к Юлиевой площади возникла соединенная с нею топографически площадь Августа, с храмом Марса мстителя (Mars Ultor), чем сделан был новый шаг к соединению центра с Марсовым полем. На самом Марсовом поле вырастают новые храмы (например, Пантеон, в его первоначальной форме), появляются первые бани (Агриппы), обширные портики, театры (Марцелла и Бальба). К постройкам религиозного характера относится и ara Pacis на Марсовом поле, выстроенная в честь побед Августа в Галлии и Испании. Личной идеей Августа в переустройстве города является создание на Палатине, рядом с реликвиями царского Р., местопребывания новых владык - постройка дворца (Palatium), в связи с которым стоял храм Аполлона и древней Весты. 62 храма обязаны Августу своим восстановлением. Деление города на кварталы и создание особой полиции в лице пожарных (vigiles) содействовало общему упорядочению строительной деятельности и санитарных условий. Коренного изменения в общем характере Р. произойти, однако, не могло, и тип улиц вряд ли сильно изменился; разница была только та, что теперь частные дома богатых граждан получили больше простора, благодаря движению населения к окраинам; вероятно, и цены на земли в городе упали, с исчезновением капиталов, нажитых спекуляцией и с расширением городской территории: иначе трудно понять, откуда могли быть покрыты Августом колоссальные издержки на приобретение мест для его построек. Меняется при Августе и техника домостроительства; для монументальных построек пользуются преимущественно мрамором и травертином; прекратившаяся строительная горячка позволяет и частным владельцам обратить большее внимание на внешность своих жилищ. Почти каждый из последующих императоров расширяет императорский дворец на Палатине. Калигула стремится соединить Палатин колоссальными сооружениями с форумом, специально с храмом Кастора, и с Капитолием, т. е. с храмом Юпитера Капитолийского. Расширение сакральных границ Р., т. е. померия, сделано было и Цезарем, и Августом, но об их деятельности в этом направлении мы не имеем никакого понятия, между тем как аналогичная деятельность Клавдия засвидетельствована пограничными камнями.

Эпоху в жизни города составило правление Нерона, более, однако, в отрицательном, чем в положительном смысле. Ему косвенно или непосредственно обязан Р. тем, что в центре его появилось огромное пространство, свободное от построек. Возникло оно вследствие известного пожара, совершенно уничтожившего кварталы между Палатином и Эсквилином и сильно повредившего другие, особенно центральные части города. Сам Нерон хотел воспользоваться пожаром для осуществления своей идеи расширения палатинского дворца вплоть до Эсквилина, т. е. для создания особого императорского города; но исполнению этой идеи было положено только начало, золотой дом Нерона далеко не был доведен до конца. Печальную картину представлял Р. во время смут, последовавших за смертью Нерона: ряд начатых построек золотого дома по соседству с опустевшим и обгорелым центром и разрушенным Капитолием, в уцелевших домах постои солдат, на улицах постоянные смуты и борьба.

Только с утверждением на престоле династии Флавиев Р. оживляется и вновь поднимается из руин, на этот раз более красиво и целесообразно построенным. Ряд мер полицейского характера меняет вид улиц; о новой распланировке города нет речи, но новые дома имеют более благообразный вид: одной из мер Веспасиана было, например, обязательное снабжение каждого дома портиком, благодаря чему улицы получали вид крытых галерей; примером может служить портик на улице, ведшей мимо Колизея и разрытой только в последние годы. Свободным пространством после пожара Флавии воспользовались для своих монументальных построек. Буржуазный Веспасиан не мог сочувствовать идее нероновского золотого дома; территорией его он воспользовался для ряда колоссальных построек. В долине между Палатином и Эсквилином возник и теперь еще стоящий амфитеатр - Колизей, вокруг него - ряд построек служебного характера; недалеко оттуда, на Целии, вырос колоссальный храм, окруженный портиками и посвященный памяти божественного Клавдия. Веспасиан и в этом храме Клавдия, и в храме Мира, почти примкнувшем к форуму Августа, повторял идею императорских fora. Храм и форум Мира, возникший в связи с прежними площадями, но по направлению к Колизею, а не к Марсову полю, показывает, что Веспасиану желательно было связать центр города с территорией золотого дома. В том же направлении идет деятельность его преемников: Тит воздвигает рядом с Колизеем свои термы, Домициан связывает форум Мира с комплексом площадей первых императоров так называемой проходной площадью (forum transitorium), с храмом Минервы; постройку этой площади заканчивает Нерва.

Деятельность первых императоров блестящим образом довершает Траян; он окончательно связывает ряд императорских площадей с Марсовым полем своей колоссальной площадью (forum Traianum). Создание места для площади потребовало сноса склона Квиринала, препятствовавшего соединению низины форума с Марсовым полем; не меньше труда и затрат потребовало внутреннее украшение площади (см. Форум), в центре которой находились храм приемного отца Траяна и Траянова колонна (см.). С другой стороны Траян продолжал деятельность Флавиев: рядом с термами Тита возникают его термы, гораздо более колоссальных размеров и гораздо более богатые. Главным созданием Адриана был храм Венеры и Р. на Велии, которым закончено было превращение центральной части города в ряд блестящих построек, связывавших форум с Марсовым полем с одной стороны и с площадью у Колизея - с другой. Судя по сохранившимся остаткам, промежутки между храмом Мира и храмом Венеры были заполнены зданиями общественного характера, может быть остатками Нероновского дома, на которых впоследствии возникла колоссальная базилика Константина. За Тибром Адриан выстроил себе мавзолей, существующий еще и теперь в виде крепости св. Ангела; там же возник в это время и новый цирк. Много крупных перестроек Адриан произвел на Палатине, особенно на склоне к форуму и на склоне к via Appia, где ему обязаны своим существованием стадий-палестра и прилегавшие к нему бани, входившие в комплекс новой части дворца. Пантеон, в том виде, в каком он теперь существует, возник всецело во времена Адриана: и ротонда, и купол принадлежат этому времени; об этом свидетельствуют кирпичные штемпели времени Адриана, преобладающие во всем здании. Те же штемпели находятся во множестве и в других зданиях. Деятельность кирпичных заводов Адриана была настолько широка, что целое поколение после него живет заготовленными им материалами. То же надо сказать и о привозных мраморах, наводнивших в это время доки на берегу Тибра. Деятельность Антонина и Марка Аврелия не ознаменовалась выдающимися постройками; последнему принадлежит только погребальное место династии Антонинов около колонны, воздвигнутой в честь Антонина, и pendant к Траяновой колонне (так называемая колонна М. Аврелия). В правление Коммода произошел разрушительный пожар 191 года, потребовавший при Септимии Севере ряда восстановлений и исправлений. В своей монументальной деятельности Септимий следовал Адриану. Все постройки последнего в северо-восточном углу Палатина выросли вверх: и стадий, и прилегавший дворец. У подножия Палатина возникло колоссальное декоративное здание Септизония, а также термы Севера, вероятно незначительных размеров; до нас от них ничего не сохранилось. Импонирующие руины свидетельствуют о великолепии и колоссальных размерах терм Каракаллы в той же части города (см. Термы). Север и Каракалла были последними императорами, строительная деятельность которых сильно изменила физиономию Р.; после них если и возникает новое, то оно только пополняет или скорее переполняет строительную деятельность первых веков империи, не создавая ни новых архитектурных форм и даже не достигая оригинальных эффектов новым применением старых форм. Р. в эту эпоху вполне оправдывал те гимны, которые пелись его великолепию. Если постройки его и не отличались красотой деталей, то они поражали колоссальностью и декоративностью. Даже грубоватые детали терм Каракаллы в надлежащем освещении и на надлежащем расстоянии декоративно безупречны. Декоративный блеск вызывался главным образом материалом: разноцветными мраморами античных зданий жила строительная деятельность пап, бронза памятников служила предметом грабежа начиная с V до XVI вв.; наконец, памятники искусства наполняют собой и до сих пор сотни общественных и тысячи частных собраний.

Монументальный характер придавала Риму масса общественных построек. Наиболее характерными для Р. являются следующие архитектурные формы, повторявшиеся и варьировавшиеся на массу ладов: во-первых, так называемые императорские площади, т. е. храмы с большим периболом со множеством почетных памятников и произведений искусства: статуй, и конных, и пеших, и на колесницах; колонн - простых и с изображениями; бюстов в нишах; жертвенников и алтарей; изображений богов, по большей части греческого происхождения, и т. д. Здесь, на этих площадях, сидели императорские чиновники в своих канцеляриях; здесь же помещались архивы и библиотеки. Под понятие императорской площади подходит и ряд зданий, не носивших этого технического имени; тот же характер имеют многие храмы, например храм Аполлона на Палатине - настоящий музей произведений греческого ваяния, рядом с которым имелась обширная библиотека, - храм Венеры и Р. на Велии, храм Клавдия на Целии и другие; и Капитолий был в сущности выразителем той же архитектурной формы. Близко подходили к ней и многочисленные портики, наполнявшие в особенно большом числе Марсово поле. Это - такие же площади, только без центрального храма; здесь также помещались канцелярии и другие общественные учреждения, а иногда и торговые заведения. Эти портики и площади можно считать дальнейшим развитием той идеи, которая осуществлена была в республиканской базилике; недаром между базиликами Августа и Константина лежит только одна базилика Траяна, составная часть его форума. Портики часто входили в состав комплекса зданий, соединенных с театрами. Число последних со времени Августа не увеличилось; продолжали существовать все те же три - Помпея, Марцелла и Бальба, все на Марсовом поле. Увеличилось число других зданий для зрелищ: постоянно расширялся большой цирк, поднимаясь все дальше и дальше по склонам холмов; под конец своего существования он вмещал колоссальное число зрителей, сильно утрированное, однако, в литературном предании. Рядом с ним продолжал существовать Фламиниев цирк и возникали за Тибром цирки Калигулы и Адриана. Греческие упражнения нашли себе приют в стадии Домициана на Марсовом поле. Только избранная публика имела доступ в дворцовый стадий на Палатине. Гладиаторские игры устраивались в большом амфитеатре Флавиев; для гвардии существовал особый амфитеатр, в восточной окраине города (amph. Castrense). Для морских гладиаторских боев был устроен ряд навмахий, все почти за Тибром; точнее известна одна из них, вырытая Августом. Чем-то новым в архитектуре древнего мира были и императорские термы, как по соединению обычных греко-римских банных помещений с музеями, библиотеками, палестрами, так и по исполнению. Такое соединение вызвало к жизни громадные здания, где римская архитектура, с ее сводами и куполами, покрывающими колоссальные пролеты, нашла наиболее полное развитие. По всему Р. раскинулись эти термы: на Марсовом поле - термы Агриппы и Нерона, на Квиринале - Константина, на Виминале - Диоклетиана, у Эсквилина - Тита и Траяна, у Авентина - Севера и Каракаллы, все больше на окраинах города, так как там только можно было найти необходимое пространство для этих великанов. Не уступали в великолепии общественным зданиям и многие частные дома знатных людей, стекавшихся в центр империи. Особенное значение для общего характера города имели, однако, не столько эти дома, сколько сады императоров и частных людей - городские виллы, покрывавшие все окраины города, особенно соседний Марсовому полю холм садов (coll i s hortorum, ныне Monte Pincio). Их легче всего представить себе путем сравнения их с подгородными и загородными виллами, например виллой Адриана или виллами знати Возрождения: то же богатство воды в фонтанах, нимфеях, гротах, та же подрезанная зелень, те же десятки павильонов и других мелких зданий, возникавших по капризу владельцев. Наряду с блестящими общественными и частными зданиями продолжал царствовать в Р. прежний тип многоэтажных домов с сотнями отдельных квартир, где ютился бедный и средний класс. Нижние этажи заполнялись лавками, мастерскими, кабачками и т. п. заведениями. Все это было широко открыто на улицу, все делалось на виду у проходящих, как и теперь, например, в Неаполе. Улицы оставались узкими, тесными и грязными, хотя безобразиям республиканского Р. и был положен конец. Все улицы вымощены, некоторые регулированы, везде правильная канализация, везде обилие воды, которую несут в город 19 водопроводов. Улицы обрамлены портиками; от времени до времени возвышаются над ними мраморные триумфальные арки, образцами которых служат для нас арки Тита, Константина, Севера. Сотни частных бань удовлетворяют потребностям, для которых недостаточными оказываются термы. Оживленная торговая и деловая жизнь продолжает кипеть на рынках и особенно на берегу Тибра, где один за другим вырастают императорские и частные склады и магазины; здесь выгружают все то, что шлют в Р. провинции, особенно Восток - Египет, Сирия, Малая Азия, Индия. Главную роль играют хлебные склады, где хранились запасы для прокормления римской черни; рядом с ними огромное пространство занимали склады мрамора и строительных материалов (теперь marmorata). Сотни магазинов имелись для других предметов; так, например, в horrea (для бумаги и для перца) заняты были тысячи рабочих и около них возникает особый большой рабочий квартал. Здесь Тибр служит главной торговой артерией; выше он отделяет новый, затибрский квартал от старого города; через него перекинуто 8 мостов, из которых императорами построены мосты Aurelius (M. Аврелий), Aelius (Адриан) и P robi (Проб). За пределами города, по главным дорогам, раскинулись гробницы богатых и бедных людей и виллы горожан. Таков был вид города в III в. после Р. Х.

С III в. строительная деятельность слабеет; только изредка слышно о новых постройках, и то на них идет обыкновенно материал разрушающихся старых. Из новых зданий замечательны только термы Константина и Диоклетиана; базилика Константина у священной дороги, храмы Солнца Аврелиана на Палатине и Марсовом поле. Постепенное расширение померия после Клавдия приближает его все более и более к действительным границам города (точно засвидетельствованы расширения при Веспасиане и Адриане); только Марсово поле, где собирается войско перед триумфом и где покоится прах Августа и Антонинов, остается вне померия. Действительной границей является таможенная черта, совпадающая с предельной линией Адриановского померия везде, кроме Марсова поля. В конце III в., при Аврелиане и преемнике его Пробе, граница была фиксирована укреплениями; Р. вновь сделался укрепленным городом. Новые укрепления охватывали весь город с его затибрской частью. Они совпадали с таможенной линией и отчасти с границей померия, но во многих случаях в пределы стены были введены и гробницы (пирамида Цестия у Остийских ворот и Еврисака у porta Labicona, теперь Maggiore). Стена сохранилась и до нашего времени почти на всем своем протяжении. Выстроена она очень прочно; сзади внешней стены (кирпичной, как и все другие постройки), в 1,33 м, идет ряд соединенных арками столбов, связанных со стеной сводом, над сводом зубцы, вся толщина 3,80 м, высота 16 м; от времени до времени четырехугольные башни; в стене 14 ворот, фланкированных круглыми башнями. С IV в. начинается история разрушения Р. Хотя покинувшие Р. императоры продолжают поддерживать отдельные здания, но эти реставрации - только исключения; большинство общественных зданий медленно разрушается. Только Теодорих попробовал было развить широкую реставраторскую деятельность, но она помогла ненадолго. Разрушению зданий сопутствовало похищение из них украшений из бронзы, мрамора и другого дорогого материала. В этом Византия соперничает с Аларихом и Гензерихом. Окончательный удар Р. нанесло взятие его Тотилой в 546 г. Старые здания, за исключением тех, в которых нашли себе приют христианские церкви, беспрепятственно разрушаются. Разрушению помогает грабеж ценных материалов, а также строительная, хотя и небольшая, деятельность в пределах самого города.

О численности населения Р. в республиканскую и императорскую эпохи нет точных сведений - Белох (в сочинении "Die Bev ölkerung der griechisch. rö mischen Welt", 1886) определяет население Р. во времена Суллы в 400 тыс., а в II-III вв. после Р. X. в 800 тыс. человек.

Литература[править]

H. Jordan, "Topographie der Stadt Rom im Alterthum" (т. I, 1878; т. II, 1871); О. Gilbert, "Geschichte und Topographie der Stadt Rom im Altertum" (I, 1883; II, 1885; III, 1890); O. Richter, "Topographie der Stadt Rom" (в III т. Iw. M ü ller, "Handbuch der Klassischen Altertumswissenschaft", Нёрдлинген, 1889; вскоре ожидается второе, значительно дополненное издание); H ü lsen et Kiepert, "Formae urbis Romae antiquae accedit nomenclator topographicus" (Б., 1896). В этих общих трудах - литература по специальным вопросам.

М. Ростовцев.

Взятый и разграбленный в 410 г. Аларихом, Рим в 452 г. увидел под своими стенами Аттилу, но спасен был красноречием своего епископа, Льва I. В 455 г. придворные смуты привлекли в Рим вандалов, которые предали город грабежу и особые опустошения произвели в церквах. Вслед затем престолом западно-римских императоров стал распоряжаться Рицимер, дружины которого, при смене одного императора другим, также не упускали случая пограбить. Наконец, в 476 г. герул Одоакр низложил последнего западно-римского императора, но скоро в свою очередь уступил место остготу Теодориху. При Одоакре и Теодорихе управление городом сохранило прежние внешние формы: во главе его по-прежнему стоял сенат; представителем короля, большей частью жившего в Равенне, был префект. В войне Византии с остготами (536-552) Рим шесть раз подвергался осаде и переходил из рук в руки. Готские цари, чтобы удержать в повиновении столицу, брали многочисленных заложников, но население, ненавидевшее еретиков-варваров, тянуло к православной Византии, и заложники гибли: однажды были перебиты все сенаторы, в другой раз готы казнили 300 молодых людей из самых знатных фамилий. При Тотиле была избита значительная часть населения; остальные жители Р. были выведены из города и размещены по тюрьмам Кампании, так что в бывшей мировой столице целых 40 дней бродили одни только волки. К концу войны население Р. уменьшилось до 30-40 тыс. человек. Руководящую роль среди населения, вместо большей частью погибшей римской знати, стало играть многочисленное духовенство, со своим епископом во главе. В положении последнего значение местное переплеталось с универсальным, и одним поддерживалось другое.

В течение последующих двух веков (570-750), когда значительная часть Италии отторгнута была от Византии лангобардами, а представители равенского экзарха сводили свое управление Р. к выколачиванию податей, папы стали играть первенствующую роль в светских делах города, сначала в качестве богатейших собственников и благотворителей населения, страдавшего от наводнений, чумы и голодовок. На основании полномочия, которое Юстиниан предоставил местным епископам по отношению ко всему управлению в провинциях, папа Григорий I присвоил себе право высшего надзора за действиями правителей. Античный Р. создал идею объединенного и организованного для мирной жизни человечества; церковь освятила эту идею, воплощением которой остался тот же Р., причем культурное значение мировой столицы усугубилось предполагаемым апостольским происхождением кафедры св. Петра и обилием святынь и мощей, для поклонения которым издревле стекались пилигримы со всех концов христианского мира. В процессе возвышения папства престиж "вечного" города, сделавшегося "священным", сыграл видную роль. Если еще в начале VIII в. папа Григорий II смотрел на фактическое пользование политической властью в Р., как на результат временных условий, то при его преемниках эта точка зрения сильно видоизменяется. Поставленные между византийцами, которые были слишком слабы, чтобы защитить Италию от варваров, но достаточно сильны, чтобы угнетать церковь, и лангобардами, которые и по принятии христианства постоянно стремились захватить Р. (см. Лангобарды), папы стали усматривать в политической власти залог независимости церкви. Положение их сделалось крайне критическим при императоре Льве III, пытавшемся силой поддержать в Италии эдикты, направленные против иконопочитания. Когда иконоборство пало, вместо номинального подчинения слабой Византии, Риму стало угрожать реальное господство лангобардского короля. Папы обратились к помощи франков. Пипин Короткий, явившись в Италию, сделал папу государем церковной области (см.), столицей которой стал Р. Предоставив Пипину довольно неопределенные права римского патриция и защитника церкви, папа продолжает, однако, признавать номинальное главенство над Р. за византийским императором.

Окончательно порывается связь Р. с Византией лишь в 800 г., при венчании Карла Великого императором римским. К той же эпохе относится и появление подложного вена Константинова (см.). Правительство папы составляли 7 главных сановников, имевших право суда в сфере своего управления. Кроме того, при папском дворе состоял обширный штат разнообразных должностных лиц, имевших приблизительно такое же значение, как и византийские придворные. Это была аристократия клира, имевшая огромное влияние на папские выборы. Следующее место занимала светская аристократия, по-видимому - военного происхождения. В эпоху борьбы с лангобардами римское население получило военную организацию; во главе его стояли герцоги (duces), сначала византийские, потом местные. Военные должности сделались наследственными и положили начало дворянству. Третьим сословием, участвовавшим в выборах пап, был народ, т. е. городская милиция, распределенная по кварталам, и цехи, на которые она опиралась. Когда папы сделались светскими государями, в высших сословиях тотчас стало обнаруживаться стремление к власти. Опасность зависимости св. престола от светской и духовной аристократии чрезвычайно усиливалась непотизмом: будучи не наследственными, а выборными государями, папы стремились сделать как можно больше для своих родственников и награждали их и церковными должностями, и церковными имуществами. Эти случайные принцы папской крови желали сохранить свое положение и при преемнике своего благодетеля и, в случае надобности, подчинить его своему влиянию или даже низвергнуть с трона. Сделавшись игрушкой в руках римской знати, св. престол не находил опоры и в низших классах населения: независимая от знати, чернь не чувствовала уважения к дворянским креатурам на престоле св. Петра. При смерти каждого папы народу отдавали на разграбление папский дворец; поэтому, смерть папы встречалась с необычайной радостью и сопровождалась народным праздником, вроде карнавала. Римская теократия могла обратиться в аристократическую олигархию, но этому помешали непрерывные раздоры среди знатных фамилий. Иногда среди дикой анархии свирепых баронов выделялась какая-нибудь личность, которая на более или менее продолжительное время захватывала власть в Р.; тогда папы из игрушки олигархии делались орудием тирании. Так, в Х в. три женщины - Феодора (см.) и ее дочери Марозия (см.) и Феодора, благодаря родственным и другим связям, приобретают огромное влияние в Р. Это были безграмотные красавицы, легкомыслие которых не мешало им распоряжаться по произволу престолом св. Петра. Сын Марозии, Альберик, захватив в свои руки господство над Р., заточил в тюрьму мать и лишил светской власти брата-папу. В течение 20 лет Альберик, в звании "князя и сенатора всех римлян", неограниченно правил Р., держа в строгом повиновении пап, сохранивших только духовную власть. В нравственном отношении Альберик стоял несколько выше общего уровня римской знати, и на апостольской кафедре прекратились на некоторое время вопиющие безобразия. Альберик успешно отражал неоднократные нападения на Р. арелатского короля Гуго и его преемника Беренгара; в 951 г. он отклонил желание германского короля Оттона I быть коронованным в Р. Перед смертью (954) Альберик заставил римлян поклясться в том, что они изберут папой его сына Октавиана. В 955 г. последний вступил на папский престол под именем Иоанна X II и вновь соединил в одних руках духовную и светскую власть. Теснимый римской знатью (среди которой выделялись тогда графы Тускуланские) с одной стороны, и итальянским королем Беренгаром II - с другой, Иоанн XII призвал на помощь германского короля Оттона I, который явился в Р. и в 962 г. коронован был императором. Римляне поклялись представлять избираемого им папу на утверждение императора; светская власть римского епископа была поставлена под надзор императорских чиновников. Оттон I искренно стремился к возвышению папского авторитета, но римская знать упорно возводила на престол св. Петра людей безнравственных и ничтожных. Император, опираясь на право и силу, низвергал недостойных пап и возводил на их место благочестивых людей, которых римляне, однако, не признавали. При Оттоне I и его сыне происходит упорная однообразная борьба, заливавшая Р. потоками крови. Поставленные императорами папы держатся только до тех пор, пока в Р. остается немецкое войско; с удалением императора папу низвергают и, если он не спасается бегством, сажают в тюрьму, где подвергают задушению или голодной смерти. Возвращается император - и такая же судьба постигает выбранного римлянами папу, а его избиратели подвергаются жестоким репрессалиям. Чтобы положить конец этой бесконечной смуте, император Оттон III переселился в Р., объявил его столицей империи, построил себе дворец на Авентине, завел гвардию и придворный штат в римско-византийском вкусе и назначил республиканских чиновников для города. В этом романтическом эпизоде со всей силой проявилось обаяние, окружавшее Р. в представлениях средневекового общества. Оттон III называет Р. "главою мира, золотым городом". Он обращает свои указы к senatus populusque romanus; воображая, что обратил Германию в римскую провинцию, хвалится тем, что дал римлянам страну, куда не ступала нога их предков; вручая магистрату, облеченному судебными полномочиями, кодекс Юстиниана, он говорит: "по этой книге суди Р. и вселенную". Древней республиканской святыне, Капитолию, оказывалось особое уважение: на священный холм все, не исключая и императора-"монократора", могли входить только в белом одеянии. Предав позорной казни папу Иоанна XVI, избранного римской знатью, и с большой жестокостью подавив восстание, руководимое домом Кресченцио (998), Оттон III возвел на св. престол своего бывшего учителя, знаменитого Герберта (см.). Вскоре, однако, римские бароны, воспользовавшись восстанием против Оттона его немецких вассалов, изгнали его из новой столицы.

После смерти Оттона III (1002) немецкие императоры, занятые домашними делами, не могут отдавать много времени Р., и в последнем устанавливается неограниченное господство римской знати, возводящей на престол св. Петра своих ставленников. Дело дошло до того, что в Риме одновременно жили три первосвященника, поддерживаемые разными партиями. Опустошенные и частью развалившиеся здания древности были римскими баронами перестроены в укрепленные замки, из которых они безнаказанно производили всякие бесчинства. В 1046 г. император Генрих III прогнал всех трех пап и стал замещать римский престол помимо римской знати. Вскоре папство, руководимое Гильдебрандом, настолько окрепло, что уже в 1059 г. могло провести закон, которым выборы папы предоставлены были коллегии кардиналов, где бы она ни собралась. Этот закон существенно нарушал права римского населения и привилегии императоров. Римская знать и немцы, недавно еще враждовавшие между собой, соединились для борьбы с реформой; Р., а вместе с ним и вся Италия, впервые разделился на две партии - императорскую и папскую. Низшие классы римского населения приняли сторону пап и в 1075 г. освободили Григория VII из-под власти Ченчио, который, став во главе мятежной знати, не останавливался ни перед какими насилиями над личностью папы. В 1083 г. Генрих IV завоевал Р. и заточил Григория в замок св. Ангела, но последний призвал на помощь норманнов, под предводительством Роберта Гюискара; они освободили папу, но предали Р. опустошению и грабежу (1084), во время которого город и его памятники античной древности пострадали более, нежели за всю эпоху великого переселения народов. С этого момента Р. начинает походить на развалины; целые кварталы древнего (южного) города остаются необитаемыми. При преемниках Григория VII Р. часто становится ареной борьбы между приверженцами пап и антипап и впадает в полную анархию, сопровождаемую жестоким угнетением народа со стороны знати. Наконец, Урбан II, поддерживаемый фамилией Пиерлеоне, одержал победу и вступил в Р. Геласий I вновь сделался (1118 г.) жертвой жестоких оскорблений со стороны знати, предводимой Ченчио Франджипани и стоявшей на стороне императора. Фамилии Пиерлеоне и Франджипани боролись за руководящее влияние на папские выборы; в 1130 г. эта борьба привела к одновременному выбору двух пап. В течение 8 лет папы Аналект II (Пиерлеоне) и Иннокентий II оспаривали друг у друга тиару.

В XII столетии в Р. проникает освободительное движение, которое столетием раньше увенчалось успехом в городах Северной Италии, встречавших поддержку в папах, за что города, в свою очередь, помогали папам в их борьбе с императорами. Но, поддерживая освободительные стремления в Ломбардии, папы вели с ними ожесточенную борьбу в Р. Священный город вообще значительно отстал от своих северных соседей. В нем промышляли, главным образом, реликвиями и спекулировали за счет благочестия богомольцев; не купец и промышленник стояли в Р. на первом плане, а монах и священник; римское население имело репутацию хищности, грубости и продажности. Высшие классы не были замкнутым сословием, сплоченным общими интересами: получение лена от папы или императора могло сделать бароном всякого гражданина. К тому же римская знать была обессилена внутренними распрями, а также борьбой с папами и императорами, и оказалась не в силах отстоять аристократический режим, когда граждане соединились с мелким дворянством. Революция 1143 г. преобразовала Р. в самостоятельную городскую коммуну, во главе которой поставлен был "священный сенат", из простых граждан. Новое правительство декретировало отмену светской власти папы в Р. Папа Луций II соединился со знатью и пытался силой овладеть сенатом, но был убит при осаде Капитолия. Политическая революция получила поддержку в церковной: Арнольд Брешианский (см.), выступив церковным реформатором, проповедовал против светской власти папы, и под его влиянием провозглашена была в Р. республика. Папа Адриан IV наложил на Р. интердикт, требуя выдачи Арнольда, в которой римский сенат не имел мужества отказать. Но и после казни Арнольда (1155) римляне продолжали противиться папе, поддерживаемому императором. Вступить в Р. Адриану IV удалось лишь в конце 1156 г., после того как он заключил с сенатом договор, в силу которого римская община сохранила право иметь свое особое войско, особые финансы и постановлять самостоятельные решения по вопросу о войне и мире. Во время борьбы Фридриха I с папой Александром III римское войско потерпело под Тускуланом решительное поражение (1167), после чего папа бежал из Р., а римский сенат подчинился императору. В 1178 г. Александр III торжественно вернулся в Р.; светская власть папы вновь упрочилась. Иннокентий III (1198-1216) обуздал римскую знать, а городские учреждения Р. превратил в органы папского правительства.

Во время борьбы между папством и императором Фридрихом II римляне, в 1234 г., сделали попытку восстановить свои вольности и изгнали папу Григория IX, присоединив к городской общине и ближайшие окрестности Р.; но папа примирился с императором и с помощью последнего в 1235 г. принудил римлян к повиновению. Когда Иннокентий V, в 1244 г., вновь покинул Р., римляне стали избирать главу города из иноземных князей и дворян. Так, в 1252-55 и 1257-58 гг. сенатором Р. был энергичный Бранкалеоне дельи Андало, уроженец Болоньи, с беспощадной суровостью обуздывавший бесчинства знати. Он предписал срыть 140 дворянских замков, отчасти перестроенных из зданий античной древности, причем уничтожены были и эти последние. После смерти Андало возобновилась ожесточенная борьба партий: гибеллины признали сенатором Манфреда сицилийского (1261), гвельфы - Карла анжуйского (1263). Последний в 1264 г. занял Капитолий и до 1266 г., а затем снова с 1268 до 1278 гг. с большой строгостью управлял Р., действуя, большей частью через посредство особого представителя - просенатора. С тех пор должность сенатора замещалась по усмотрению папы. В 1300 г. папа Бонифаций VIII решил восстановить языческий обычай праздновать начало нового столетия торжественными церемониями. Было возвещено, что посетившие в течение этого года римские базилики св. Петра и Павла получат полное отпущение грехов. Папское воззвание имело необыкновенный успех: говорят, что ежедневно входило в Р. и выходило оттуда 30000 богомольцев, которых ежедневно насчитывалось в городе до 200000.

Когда резиденция папы была перенесена в Авиньон (1309), в Р. вновь вспыхнула ожесточенная борьба между знатью и гражданами; город беднел и все более и более приходил в упадок. Попытка Риенци (см.) возродить древнеримскую республику сначала имела успех, но очень скоро обнаружилась вся эфемерность этой республики, и сам Риенци кончил тем, что сделался ничтожным мягкосердечным тираном (1354). Кардинал Альборнос, как назначенный папой сенатор Р., к 1362 г. окончательно восстановил светскую власть папы. В 1367 г. папа Урбан V вернулся в Р., представлявший тогда картину полного упадка. Великий раскол западной церкви (см.) вновь вовлек Р. в борьбу пап и антипап. В городе свирепствовали кровавые распри между фамилиями Колонна и Орсини; несколько раз город был взят Владиславом неаполитанским.

Спокойствие в Р. водворилось окончательно лишь при Евгении IV (1431-1447). Со времени Николая V (1447-55) Р., благодаря притягательной силе памятников античной древности и заботам пап, становится центром Возрождения. В Р. стекаются архитекторы и живописцы, реставрируются городские стены, мосты, колодцы, церкви, начинается перестройка Ватикана, кладется основание ватиканской библиотеке, выравниваются и мостятся улицы. Самый город, который в XIV столетии не выходил за пределы узкой полосы вдоль реки, распространяется и на Марсово поле. Пий II, под страхом церковных и светских наказаний, запретил повреждение античных памятников. При Павле II появились в Р. первые типографии. Сикст IV воздвиг много великолепных сооружений (Ponte Sisto, сикстинская капелла, госпиталь Св. Духа, много церквей), расширил улицы и предписал убрать с домов башенки и передние навесы, опиравшиеся на колоннах, от чего совершенно изменилась прежняя средневековая физиономия города; застройка Марсова поля распространилась до Корсо. При Александре VI Браманте выстроил несколько великолепных дворцов, Пинтуриккио украсил Ватикан своею живописью, Микеланджело впервые посетил Р. При Юлии II начат постройкой новый собор св. Петра, по планам Браманте; Микеланджело поручено расписать сикстинскую капеллу; в 1508 г. призван в Р. Рафаэль, для продолжения работ по украшению ватиканских палат. При Льве Х сооружение собора св. Петра поставлено было под руководство Рафаэля, который в то же время назначен был главным смотрителем за монументальными памятниками древнего Р.; тогда же Рафаэль составил композиции картин для своих знаменитых лож (см.). Папы и князья церкви не только покровительствовали изучению классической древности, но и сами занимались изысканиями в этой области; все церковное управление как бы приняло девизом слова, приписываемые Льву X, что "христианство - доходная басня", долженствующая доставлять средства к возрождению языческого искусства, восстановлению языческой мудрости и возведению Р. на степень великолепнейшей столицы. Папский двор считался самым веселым в Европе; на улицах Р. царил непрерывный карнавал папских потешников. В духе Льва Х действовал и Климентий VII. При нем Микеланджело нарисовал в сикстинской капелле картину Страшного суда, Перуцци сооружал великолепные дворцы. Этот блестящий период закончился взятием и разграблением Р. в 1527 г. немецко-испанскими войсками Карла V. По словам недавно изданной рукописи (D. Gnoli, в "Archivio della Societа romana", 1894), в 1526 г. считалось в Р. 55035 жителей.

При Павле III гуманизм, с его преклонением перед классическим язычеством, был изгнан из Р., но искусство, поскольку оно содействовало возвеличению церкви, продолжало еще пользоваться покровительством: Микеланджело разрабатывал проекты дворцов Капитолия и купола собора св. Петра, модель которого была закончена в 1558 г. при Павле IV. Пий V доставил полное торжество строгой церковности, запретил публичные представления, ввел строгую регламентацию нравов и поставил ее под суровый надзор инквизиции. При Григории XIII город стал расширяться к востоку. Решительное влияние на развитие Р. имело правление Сикста V (1585-90). Он заботился об обеспечении безопасности, устраивал фабрики, проявил большую строительную деятельность (Аква Феличе, ватиканская библиотека, Квиринал, завершение купола св. Петра), но вместе с тем и грубый фанатизм по отношению к памятникам античной древности. При нем в застроенную часть города включена была обширная площадь, простирающаяся от Пинчио, через Квиринал и Эксвилин, до Целия. В течение XVII в. постепенно заполнялась постройками городская площадь, намеченная Сикстом V. При его преемниках работали еще в Р. великие художники - Карраччи (фрески во дворце Фарнезе), Караваджо, Г. Рени, Доменикино, Гверчино, Мадерна, Бернини и др. Благодаря своим традициям и сокровищам искусства, Р. оставался сборным пунктом для выдающихся художников всех стран, но в самом римском населении, под гнетом папского деспотизма, погасли всякие проявления свободной духовной жизни. Громадные состояния сосредоточивались в руках нескольких знатных фамилий (Фарнезе, Альдобрандини, Боргезе, Барберини, Лудовизи, Памфили); народ бедствовал и погрязал в невежестве и лени. Тем не менее, число жителей Р. к 1656 г. возросло до 120000 человек.

Некоторое оживление в общественную жизнь Р. вносили лишь богомольцы и вообще иностранцы, которые особенно усердно посещали Р. в XVIII столетии, служа крупной статьей дохода для городского населения. При Клименте XI впервые стали производить раскопки на Палатине. Климент XII и Бенедикт XIV вновь стали украшать Р. произведениями архитектуры; при последнем возросло и число художественных коллекций. Климент XIV, по инициативе Винкельманна, жившего в Р. в 1755-67 гг., основал Museo Pio Clementino. Вмешательство папы в революционные войны привело к миру в Голентино (19 февраля 1797 г.), в силу которого Ватикан и Капитолий лишились драгоценнейших сокровищ искусства. В феврале 1798 г. французские войска, под начальством Бертье, заняли Р. Идеи французской революции находили в Р. приверженцев в средних и промышленных классах; масса бедного люда, как и многочисленные лица, заработки и доходы которых зависели от церкви, были на стороне папства и духовенства. И среди последнего существовала, однако, партия реформ, руководимая епископом пистойским Риччи: она требовала большей независимости для духовенства и осуждала присвоение папским престолом неограниченной власти. В общем, французы, при своем вступлении в Р., нашли город готовым к революции. 15 февраля возбужденная толпа собралась на форуме и, водрузив перед Капитолием дерево свободы, объявила отмену папской власти и учреждение республики, немедленно признанной Бертье. От папы потребовали отречения от светской власти: он отказался и был вывезен из Р. Для римской республики выработана была конституция по образцу действовавшей тогда во Франции, но с внешними атрибутами древности. В освобожденном Р. начался систематический грабеж, направленный на произведения искусства и производившийся не столько солдатами, сколько агентами и поставщиками, присланными французским правительством. Из музеев, папской резиденции и дворцов многих знатных лиц было расхищено все, что могло быть унесено; срывали даже стенные фрески. Вскоре, однако, движение австрийского генерала Мака на Р. заставило французов очистить город; 26 ноября 1798 г. он занят был неаполитанским королем Фердинандом. Восстановление религии отпраздновано было водружением громадного креста на месте дерева свободы, потоплением нескольких евреев в Тибре и многочисленными казнями. В сентябре 1799 г. неаполитанцы очистили Р., а вслед затем вернулся в свою резиденцию папа Пий VII.

В 1808 г. Наполеон присоединил к французской империи всю папскую область, сделал Р. своей второй столицей и провозгласить своего сына королем римским (1811). Эпоха французского владычества ознаменована значительным развитием городского благоустройства: нищенство было искоренено, много сделано для освещения улиц и т. п. Тогда же стали производить раскопки по строго научному плану. По возвращении в Р. Пия VII (2 мая 1814 г.) восстановлен был прежний политический строй. Льву XII и Григорию XVI удавалось поддержать в Р. наружное спокойствие, но для достижения этой цели они не останавливались перед самыми крутыми мерами. Новая эра наступила с вступлением на папский престол Пия IX (июнь 1846 г.). Первым действием нового папы было обнародование всеобщей амнистии за политические преступления. Городу дано было новое муниципальное устройство; всем гражданам Р. разрешено было записываться в гражданскую гвардию. Возбуждение достигло своего апогея, когда папа стал как бы во главе стремления к объединению Италии, выступив против Австрии. Вскоре, однако, выяснилось, что надежды на папу преувеличены. Пий IX вручил власть Пеллегрино Росси, итальянскому патриоту старого типа, которого одинаково ненавидели как в клерикальных и реакционных кружках, так и среди республиканцев. 15 ноября 1848 г. Росси, отправляясь на открытие палаты, был убит на улице неизвестным лицом. Приведенный в ужас этим преступлением и последовавшим затем нападением на папский дворец, Пий IX убежал в Гаэту. В Р. провозглашена была республика (6 февраля 1849 г.) и образовано национальное собрание, исполнительным органом которого явился триумвират из Мадзини, Джузеппе, Саффи и Армеллини. Вновь образованное правительство стало заботиться о внутреннем устройстве республики (секуляризация церковных имений, раздача их крестьянам в аренду мелкими участками, устройство даровых квартир для бедняков). Движение австрийских войск на Р. для восстановления папской власти побудило Францию поспешить вмешательством в дела Р.; в апреле 1849 г. появился под Р. французский корпус, под начальством Удино. Главное руководство обороной города вверено было Гарибальди. Полк ломбардских волонтеров, ускользнувший от австрийской армии после катастрофы при Новаре, явился сражаться за свободу в Р. Со всех концов полуострова сошлись на улицах Р. изгнанники; отчаяние их придало римскому народу энергию и решимость, на которые его давно уже не считали способным. Даже остатки папской гвардии приняли участие в обороне Р. Удино, со своим 7-тысячным корпусом, не снабженным тяжелой артиллерией, очутился перед городом, все еще сильно защищенным своими старинными укреплениями, и перед неприятелем, в два раза превосходившим их числом. Он атаковал Р. 30 апреля, но был отражен на всех пунктах и отступил к Чивита-Веккии. Получив сильные подкрепления, Удино 4 июня занял позиции, необходимые для правильной осады Р., и 14 июня открыл огонь тяжелой артиллерии. Гарибальди и его товарищи храбро защищали город до конца месяца, когда дальнейшее сопротивление оказалось невозможным. 3 июля французы вступили в Р.; 14 июля Удино формально объявил о восстановлении в Р. папской власти. Представления Луи-Наполеона о необходимости либерального режима были папой оставлены без внимания. Комиссия из трех кардиналов, посланная в Рим папою для управления государством, восстановила инквизицию. В апреле 1850 г. папа вернулся в Рим. Опираясь на французский оккупационный корпус и на вновь организованное собственное войско, папское правительство держало Рим в рабском подчинении. Кое-что оно, впрочем, сделало для городского благоустройства: устроен был телеграф, сооружены железные дороги, соединившие Р. с Чивита-Веккией, Неаполем и Флоренцией, введено газовое освещение. Производились и обширные раскопки, из которых наиболее важны исследования катакомб, предпринятые под руководством де-Росси.

Когда в 1861 г. вся Италия, за исключением Р. и Венеции, соединилась под властью Виктора-Эммануила, итальянский парламент объявил Р. будущей столицей государства; но Наполеон III дорожил дружбою клерикалов, а итальянское правительство не находило возможным действовать против воли Франции. В 1862 г. Гарибальди призвал своих приверженцев к походу на Р., окончившемуся взятием Гарибальди в плен при Аспромонте. В сентябре 1864 г. заключена была конвенция, в силу которой Виктор-Эммануил обязался защищать папскую территорию от всякого внешнего нападения, а Наполеон - в двухлетний срок очистить Р. К концу 1866 г. французский гарнизон удалился из Р. Осенью 1867 г. Гарибальди опять вторгся в папскую область, направляясь на Р.; но на помощь папской армии немедленно явился французский отряд, разбивший гарибальдийцев под Ментаной. Только после объявления франко-прусской войны французские войска, занимавшие Р. в течение 21 года, с небольшим перерывом в несколько месяцев, выступили из папской области. 20 сентября 1870 г. итальянские войска, под начальством генерала Кадорны, заняли Р. и, после плебисцита (см. Италия), резиденция пап сделалась столицей Итальянского королевства. Итальянское правительство стало производить систематические раскопки на Палатине и forum romanum. Присоединение Р. к Итальянскому королевству привело к его расширению; но великолепные кварталы времен Ренессанса уступили место однообразным, безвкусным улицам. Заняв Р., савойская династия нравственно его далеко не покорила. Правда, занятие это опиралось не на одну только материальную силу, но и на национальное стремление итальянского народа, на желание самих римлян ввести у себя свободные учреждения, какими пользовалась уже вся остальная Италия. Тем не менее, сильное меньшинство итальянского народа признает необходимость для папы политически независимой территории. Католические публицисты находят ныне для этого достаточным одного города Р. (или хотя бы части его), стоя, таким образом, на точке зрения д'Азелио и известного памфлета "Папа и конгресс" (1859), написанного по внушению Наполеона III. Они выступают против учения о том, что Р. - естественная столица Италии. Р. в свое время был столицей мира, затем он стал столицей христианства; делать Р. столицей одного народа - значит умалять его всемирное значение. В коренных римлянах (Romani di Roma) давно уже угас энтузиазм, с которым встречено было в 1870 г. вступление в Р. итальянских войск. Гнет папского управления забыт; осталось воспоминание о блеске церковных празднеств, о десятках тысяч иностранцев, приезжавших в Р., чтобы видеть торжество папского служения, об умеренности налогов, о развлечениях, которые доставляла народу римская знать. Для этой знати, поддерживающей деятельные сношения с Ватиканом, итальянский король в Р. как бы не существует. Не сближаются с итальянским правительством и некоторые другие влиятельные элементы римского населения. Когда явившиеся в Рим "итальянцы" захватили в свои руки академию Линчеев, назвав ее королевской, 14 членов этой древнейшей в Европе академии наук тотчас же ее оставили и образовали другую, которая называется папской (pontificia) и продолжает труды прежней.

Ср. Gregorovius, "Geschichte der Stadt Rom in Mittelalter" (4 изд., Штутгарт, 1886-1894); von Reumont, "Geschichte der Stadt Rom" (Берлин, 1867-1870); Cadorna, "La liberazione di Roma nell'anno 1870" (Турин, 1889); "Archivio della Societa romana di storia patria" (с 1878; до сих пор вышло 18 томов). О настроении Р. по отношению к Квириналу и Ватикану см. ст. В. И. Модестова в "Историческом Вестнике" (1893, № 1 и 2).

А. Я.

История Римской империи.[править]

III. История Римской империи. Римская история обнимает собой период около тысячи лет и заключает в себе историю города Р. от его появления на горизонте истории до разрушения созданной им империи (476 г. после Р. Х.). римская история представляет, прежде всего, интерес всемирно-исторический: P. объединил под своей властью и в одной общей культуре все народы древнего мира и этим создал политическую и культурную почву, на которой развилась средневековая и новая история. Политический интерес римской истории обуславливается тем, что Рим, расширяясь из города в обширнейшее государство, прошел через несколько фазисов развития, в которых чрезвычайно характерно взаимодействие внешнего роста с видоизменением государственных форм и экономического быта. Наконец, римская история имеет интерес критический, ввиду того, что установившееся у самих римлян представление о начальной истории их города (традиционная история) подверглось разложению под влиянием современной исторической науки. Это вызвало множество спорных вопросов в различных критических приемов и сделало из Р. истории школу исторической критики.

Достоверность Римской истории[править]

А. Достоверность Р. истории. Первым Р. анналистом был Фабий Пиктор, живший во время второй пунической войны и писавший по-гречески. Ни его анналы, ни сочинения следующих за ним анналистов не дошли до нас; традиционная история Рима основана для нас почти исключительно на знаменитом труде Тита Ливия, соединившего, в 142 книгах, результаты трудов своих предшественников. Первая декада (десяток) этих книг сохранилась и заключает в себе историю Рима от его основания почти до полного завоевания Италии (295 г. до Р. Х.). Одновременно с Ливием жил в Риме греческий ритор Дионисий из Галикарнасса, написавший, для ознакомления своих соотечественников с Римом, "Археологию", т. е. древнейшую римскую историю в 20 книгах, из которых до нас дошли целиком первые 10 - от начала Рима до децемвирата. Изложение Дионисия гораздо пространнее, вследствие риторических рассуждений и речей, но мало дает существенного. Хотя у самого Ливия иногда проглядывает критическое отношение к его материалу, его текст пользовался каноническим авторитетом у потомков, так что даже прибытие Энея из Трои в Лаций долго принималось всеми за несомненный исторический факт. Помимо некоторых случайных замечаний со стороны гуманиста Лоренцо Валлы и Перицония (в конце XVII в.), критическое отношение к Ливию и к Р. истории начинается лишь с Вико (1668 - 1744), под влиянием его философских конструкций. Критика истины (del vero) заключалась для Вико в исследовании законов всемирного разума. Устанавливая три фазиса в культурном развитии народов - религиозный, героический и демократический, - Вико считал одним из признаков героического века господство поэзии, в силу чего люди этой эпохи мыслили в поэтических образах, и исторические лица этого периода - не что иное, как типы или олицетворение исторического процесса: так, например, Ромул олицетворял собой идею основания города. А так как Вико доводил героический век у римлян до исхода V в. от построения города, то он и начинал достоверную историю Рима лишь с эпохи пунических войн. К такому же результату пришел, не зная Вико и исходя не из философских, а из скептических оснований, француз Бофор, в своем "Рассуждении о недостоверности первых пяти веков Р. истории" (1737). Бофор проводил мысль, что традиционная история Рима не имеет под собой фактической почвы; по признанию самого Ливия, древнейшие памятники римской истории погибли во время сожжения Рима галлами; если и уцелели некоторые памятники этой эпохи, то Р. историки, как доказывает Бофор примерами, мало интересовались документальными источниками и памятниками, а часто и не могли или не умели ими пользоваться, не понимая древнего языка. В основании древнейшей Р. истории лежит, поэтому, очень мало фактических данных; она, главным образом, плод честолюбивых стремлений знатных Р. фамилий, превозносивших в надгробных речах славу предков и вносивших в свои родословные вымышленные консульства и триумфы.

Научно-критическая разработка Р. истории началась с Нибура, жившего в эпоху роскошного расцвета классической филологии в Германии. Он страстно любил эту науку, как средство проникнуть в классическую древность, к которой он относился с энтузиазмом, видя в ней осуществление высших человеческих идеалов в сфере мысли, искусства, политики и этики. Он считал призванием истории, как "посредницы вечности", сблизить нас с творениями духа и с подвигами благороднейших народов древности, "как будто бы между нами не было бездны времени, и обеспечить нам полное наслаждения сознание нашего тожества с ними". Нибур относился с пренебрежением к ученой технике в филологии, если благодаря ей мы не приобретем "мудрости и величия души лучших людей древности, не будем чувствовать и мыслить подобно им". При таком настроении Нибур не мог, по отношению к Р. истории, довольствоваться скептицизмом: он стремился не к тому, чтобы доказать несостоятельность традиционной Р. истории, а к положительному познанию ее, и мечтал о том, чтобы воссоздать, на месте скудной и подчас ошибочной истории, прошлое Рима, как оно было в действительности. Он хотел сделать дело Ливия, но лучше и полнее. Нибур полагал, что в распоряжении современного историка много ценных обломков старины, требующих истолкования. Как Кювье считал задачей зоолога воссоздать, на основании допотопного зуба или кости, весь образ погибшего животного, так Нибур признал своим "радостным призванием" воскресить истинный облик римской старины. Он обнаружил еще в детстве большую способность исправлять или дополнять испорченные тексты древних авторов; немудрено, что он приписывал историкам особое чутье, особую способность угадывать прошлое и, подобно художнику, дорисовывать недостающее в пострадавшей от времени исторической картине. Применяя к себе поэтическую славянскую сказку о юноше, полюбившем призрачную деву и с такой страстью ее созерцавшем, что едва заметный образ русалки превратился в земную деву, Нибур утверждал, что в истории "события искаженные, неузнаваемые, исчезнувшие, восстают из мрака и принимают жизнь и форму от долголетнего, постоянно возобновляемого, упорного созерцания их исследователем". Это давало ему убеждение в достоверности созданной им римской истории; по его словам, если бы какой-нибудь римлянин восстал из мертвых, то засвидетельствовал бы её несомненную правду. Римская история Нибура основана на гипотезах, иногда гениальных, всегда замечательных и вызывающих на размышления. Главная из этих гипотез - мысль Нибура об эпическом происхождении древнейшей Р. истории. Еще Перицоний указывал на былины у римлян; у Вико эпический элемент играет видную роль; независимо от них Нибур открыл в самом рассказе Ливия следы римского эпоса. Это мнимое открытие было в духе времени; с середины прошлого века пробудился интерес к народной поэзии (Бёрнс, Гердер); на самого Нибура произвели глубокое впечатление песни храбрых сулиотов, сражавшихся с турками. Нибур предполагал у римлян не только былины об отдельных царях, но и целый эпос о Тарквиниях; эпическое творчество, по Нибуру, продолжалось и после царской эпохи, почти до начала историографии, когда оно было заглушено литературным, заимствованным у греков эпосом. Исходя из этого предположения, Нибур признал историю римских царей за быль, хотя и смешанную с поэтическим вымыслом, и счел даже возможным восстановить ее в цельном и связном рассказе. С начала республики - или, точнее, с ухода (сецессии) плебеев на священную гору, - Нибур начинал исторический период Рима, т. е. период, засвидетельствованный современными ему письменными памятниками. Такими памятниками Нибур считал фасты, священные книги разных жреческих коллегий, и анналы. Фасты или списки консулов велись с самого начала республики; в жреческих книгах сохранилась память о многих событиях, имевших отношение к деятельности жрецов. Нибур полагал, что имена патрициев, заключивших договор с плебеями на священной горе, сохранились в жреческих книгах, и на этом основании утверждал, что имена патрицианских послов 493 г. до Р. Х. нам столь же достоверно известны, как имена дипломатов, подписавших Вестфальский мир в 1648 г. Всего более полагался Нибур на анналы. В Риме существовали анналы, называвшиеся большими (maximi). Эти анналы возникли из ежегодных записей на деревянной, выкрашенной белым (album) доске, выставлявшейся на форуме старшим понтифексом (Pontifex maximus). По словам Цицерона, эти записи велись с самого начала Рима. Если бы это было так, то Р. история имела бы под собой твердую почву. Но Нибур обратил внимание на другое место Цицерона, в сочинении о "республике", из которого видно, что первое засвидетельствованное анналами солнечное затмение относится к 354 году до Р. Х.; остальные, более ранние, были высчитаны с помощью астрономии. Отсюда Нибур делал вывод, что большие анналы сохранились лишь со времени галльского погрома, во время которого деревянные доски вероятно сгорели в доме понтифекса. Но, по аналогии со средневековыми анналами, Нибур предполагал и в Риме существование частных анналов и семейных хроник, с самого начала республики. Такого рода анналы могли сохраниться в домах знати на Капитолии, который не был сожжен, и данные, в них заключавшиеся, составили остов древнейшей Р. истории; все, что в ней жизненно, в чем её сок и сила (Saft und Kraft), все, что придает ей связность, передано потомству в песнях. Нибур предполагал, что некоторые отрывки из этих древнейших анналов сохранились подлинно в тексте Ливия, подобно тому, как в других местах Ливия он видел отрывки из древнего эпоса. Эти два источника истории, письменный - летописный и устный - эпический, текли порознь, пока не были соединены Фабием Пиктором. Такова стройная теория историографии, послужившая опорой Р. истории Нибура (доведенной до пунических войн).

Первое из ее оснований, гипотеза об эпическом элементе Р. истории, - подверглось серьезной научной критике со стороны Швеглера, в первом томе его "R ö mische Geschichte", вышедшем в 1853 г. Швеглер был последователем известной тюбингенской школы, положившей основание исторической критике новозаветных книг. От истории церкви он перешел к Р. истории. Основываясь на критическом анализе свидетельств об исторических песнях у римлян и на оценке характера этого народа, Швеглер отверг гипотезу о существовании эпоса в древнем Риме; но, отрицая поэтическое творчество римлян, он указал в римской истории народное творчество другого рода, основанное не на фантазии, а на рефлексии. Швеглер усмотрел в целом ряде мифов и исторических преданий этиологическое творчество, имевшее целью объяснить происхождение известного обряда, исторического памятника, поговорки или названия. Эти объяснения далеко не всегда основаны на преемственной исторической традиции, но во всяком случае выражают собой представление древних римлян об историческом их прошлом или быте и потому являются ценным материалом для историка. Гипотезу Нибура о ранней анналистике у римлян Швеглер себе усвоил. С этой точки зрения Швеглер счел возможным и со своей стороны воссоздать утраченную для нас историю древнейшего Рима и весь обширный первый том своей истории посвятил эпохе царей. Вследствие ранней смерти автора это замечательное сочинение было доведено лишь до Лициниевых законов.

Почти одновременно со Швеглером и оба под одинаковым заглавием вышли два "Исследования о достоверности ранней Р. истории": одно немецкое, Брёкера - в защиту этой достоверности, другое английское, сэра Джорджа Корнваль Льюиса - в ультракритическом духе. Брёкер вернулся к донибуровской точке зрения: он причислял и время царей к историческим эпохам; известие, что Сервий Туллий дал римлянам общенародное собрание по сотням, было в его глазах также достоверно, как парламентарное правление при Людовике-Филиппе, а битва при Регильском озере - столь же хорошо засвидетельствованным фактом, как и сражение при Ватерлоо. Более убедительными могли казаться его аргументы в пользу достоверности ранней республиканской истории. Главный его довод был заимствован из аналогии с немецкой историографией. Брёкер указывал на то, что ученые нашего времени лучше знают отдаленную от них эпоху Гогенштауфенов, чем знали ее историки, например, эпохи реформации, отчасти потому, что с тех пор открыто много исторических памятников, отчасти потому, что, благодаря научной критике, исторический материал лучше разрабатывается. Такой же прогресс в историографии Брёкер признавал и у римлян, так что, например, Ливий мог быть, благодаря археологическим исследованиям Варрона, лучшим знатоком старины, чем Фабий Пиктор или Пизон. Рост и развитие Р. историографии от Фабия до Ливия нельзя не признать фактом, но Брёкер даже не пытался доказать, что эта эволюция совершалась лишь в направлении большей достоверности и не сопровождалась искусственным разукрашиванием и восполнением пробелов старины. Самая слабая сторона аргументации Брёкера - та, что, постоянно говоря о древних памятниках, которые были в распоряжении Р. историков литературной эпохи, он не принял на себя обязанности подробно исследовать, в чем именно заключались эти памятники и какое их историческое значение. Дж. К. Льюис, известный и как государственный человек, и как ученый, выступил против влияния Нибура, находя, что оно вызвало большое число противоречивых взглядов, вследствие которых Р. история хотя и находится в постоянном движении, но не двигается вперед. Основную ошибку Нибура и его школы Льюис усматривает в том, что они по отношению к Р. истории руководились признаками какой-то "внутренней очевидности", как будто истина может быть в истории устанавливаема иным путем, чем в других науках, а именно - таинственным чутьем историка. Этому направлению Льюис противопоставляет требование, чтобы историки применяли к древней истории те самые приемы, какие применяются в новой - те самые приемы, которыми руководится и суд, а именно требование, чтобы свидетельство исходило от очевидца. Льюис ссылается на Бейля, находившего, что различие между удостоверением очевидца и свидетельством понаслышке почти также велико, как различие между настоящей и фальшивой монетой. Проверка, с точки зрения этого принципа, Р. истории и составляет главную задачу труда Льюиса. Доказав, что римляне не имели до времен царя Пирра исторических данных, опиравшихся на современные свидетельства, Льюис приходил к выводу, что римская история должна быть признана недостоверной вплоть до эпохи этого царя. Он подвергает исследованию вопрос, располагали ли римляне, при отсутствии свидетельств современников, какими-либо другими источниками, которые могли бы придать ценность традиционной Р. истории, и по этому поводу подвергает отрицательной критике гипотезу Нибура о Р. эпосе и его веру в значение устной традиции. Льюис старается доказать, что память о важных событиях сохраняется в народе, при отсутствии письменных свидетельств, с помощью устной традиции не более 100 лет и только в самых редких случаях - до 150 или 180 лет, так что еще возможно допустить, что Фабий Пиктор знал, благодаря преданию, о сожжении Рима галлами или даже о взятии Вей, но не более. Льюис высказывается решительно против самого метода Нибура - против применения к истории гипотез, с помощью которых Нибур наполнял пустые рамки в своем изображении. Льюис допускает гипотезы только в естественных науках, где они могут быть проверены опытом. Он настаивает, далее, на полной аналогии задач историка и судьи, который отказывается постановить приговор, когда у него нет под рукой свидетельства очевидцев. Ввиду полной недостоверности древней Р. истории, исследователь, по мнению Льюиса, должен отказаться от бесплодного искания несуществующего предмета и, не пытаясь разыскивать сокровища, уничтоженные временем, посвящать свою деятельность более достоверным эпохам Р. истории. Проведенный Льюисом с большой ученостью и последовательностью, критический принцип нашел себе блестящее подтверждение в знаменитой Р. истории Моммзена; утилитарный же принцип английского исследователя не имел, к счастью, последователей.

В вышедшем одновременно с сочинением Льюиса (1855 г.) первом томе своей истории, Моммзен обходит молчанием эпоху царей, а истории республики до децемвирата, изложенной Швеглером на 700 стр., посвящает лишь немногим более одной страницы. В следующем издании Моммзен пошел еще далее в скептицизм, признав, что приведенный Полибием древнейший договор между римлянами и карфагенянами относится не к первому году республики, а к более позднему времени. В своей популярно написанной истории Рима Моммзен лишь кратко мотивировал свой взгляд на Р. историографию, но впоследствии развил его подробнее в целом ряде критических исследований ("R ö mische Forschungen"). Начиная достоверную историю Рима двумя веками позднее Нибура, Моммзен не нуждался в гипотезе о существовании у древних римлян частных анналов, и заявил, что таких анналов "нет и следа". Исходной точкой в Р. анналистике служат для Моммзена фасты: он верно подметил тесную связь Р. летописного дела с календарным, которым ведали понтифики. Их календари заключали в себе указание судебных и других дней (dies fasti): из этого перечня дней возник, с течением времени, список годов, обозначавшихся именем консулов, чем и объясняется, что слово фасты стало обозначать списки консулов, а потом - и других магистратов. К этим фастам, как полагает Моммзен, понтифики стали приписывать краткие известия о главных событиях своего времени, и таким образом возникли первые анналы, подобно тому, как в средние века летописное дело развилось в монастырях из кратких заметок, приписывавшихся к пасхальным таблицам, которые составлялись на 20 лет вперед. Из приписок к фастам образовалась, с течением времени, правильно веденная понтификами летопись, которую Моммзен называет liber annalis. Правильная хронография не могла возникнуть в Риме раньше второй самнитской войны (326-304 до Р. Х.), ибо только с этого времени становятся известны дни вступления в должность магистратов; однако, еще и в это время анналистический материал был очень скуден, что Моммзен подтверждает указанием на противоречие между известиями Ливия о походах римлян против самнитян и неоспоримым свидетельством древнейшей римской надписи на сохранившемся саркофаге одного из деятелей самнитских войн, консула Луция Корнелия Сципиона Барбата. Из отдельных историографических изысканий Моммзена заслуживают особенного внимания его исследование о Кориолане и его разбор трех древнейших политических процессов в Риме. В этих исследованиях Моммзен не только разбивает традиционную легенду, но пытается объяснить, когда и как она возникла. Он показывает, что рассказ об аграрном законе Сп. Кассия, которого Швеглер называет первой исторической личностью в Риме, есть вымысел и что процессы против Сп. Кассия, Сп. Мелия и Манлия - плод "этиологической пластики" эпохи, когда римские демагоги проводили свои аграрные, долговые и фрументарные законы. По отношению к древности и достоверности фастов имеет важное значение исследование Моммзена о римских cognomina, из которого следует, что обычай давать прозвища - довольно позднего происхождения и что поэтому такие cognomina, как Regillensis, указывают на позднейшую переработку фактов.

На более близкой к Нибуру точке зрения остановился Нич, автор сочинения "О римской анналистике" (1872). Нич признает эпические элементы в римской истории, анналистические же выводит из предполагаемых им особых "плебейских" анналов, составлявшихся эдилами при храме Цереры. Более значительно научное влияние направления, данного Ничем критике текста дошедших до нас древних историков. Нич исходил из предположения - впервые подробно проведенного (1863) его учеником Ниссеном по отношению к 4-й и 5-й декаде Ливия, в которых последний пользовался Полибием, - что древние историки, пользуясь предшественниками, обыкновенно приводили целиком или в сокращении подлинный их текст. Вследствие этого Нич считал возможным, по установленным им признакам, отмечать в тексте первой декады Ливия, где последний держится древнейшего римского анналиста Фабия Пиктора, воспроизводя более или менее точно его текст, а где - других, более поздних анналистов, Пизона, Валерия или Лициния. Этот анализ породил целую литературу аналогических исследований, в которых молодые ученые разлагали текст какого-нибудь историка на его более древние составные части. Попытка Нича встретила серьезный отпор со стороны К. Петера ("Zur Kritik d. Quellen d. älteren Rö m. Gesch.", 1879). Сомнения, высказанные Петером относительно плодотворности указанного метода Нича, еще более приложимы ко многим из его последователей.

Ни Нибур, ни Моммзен не придавали особенного значения историческому источнику, которому, по-видимому, должно было принадлежать первенствующее место в развитии Р. историографии, а именно большим анналам. Первоисточник римской анналистики оба историка видели в гипотетическом памятнике, существование которого ничем не засвидетельствовано - Privatchroniken Нибура, Stadtbuch или liber annales Моммзена. Однако, в последнее время Annales maximi снова обратили на себя общее внимание. Дело началось с издания Германом Петером (1870) сохранившихся отрывков не дошедших до нас "остатков Р. историков" (Reliquiae etc.), первое место между которыми отведено отрывкам из Annales maximi. Касаясь вопроса о их происхождении, Петер высказал мысль, что доски этих анналов выставлялись не ради поучения потомства, не для того, чтобы служить материалом для истории, а в интересах современников, с целью сообщить им сведения об одержанной победе и т. п. Этим материалом пользовались затем, по свидетельству Дионисия, римские историки; Петер находит возможным указать в тексте Ливия 8 мест, заимствованных непосредственно из анналов. С этим нельзя согласиться уже потому, что важнейшие из этих мест относятся к первым годам республики, т. е. к эпохе догалльского пожара; но мысль Петера, что "доски" на форуме исписывались понтификами не ради исторических, а ради практических целей, заслуживает полного внимания. Только едва ли вероятно, что эти доски играли роль официальных бюллетеней или новостей; гораздо правдоподобнее предположение Зеека ("Die Kalendertafel der Pontifices", 1885), что album - не что иное, как публично выставлявшийся понтификами календарь на текущий год. Неудовлетворительно объяснение Зеека, почему в этот календарь стали входить анналистические данные, ради которых был составлен свод содержания досок, в 80 книгах, старшим понтифексом Муцием Сцеволой, в эпоху Гракхов. Гораздо убедительнее решен этот вопрос Цикориусом, в статье "Annales M.", в новом издании "Real-Encyclopoedie" Pauly. Говоря с некоторым пренебрежением о содержании понтификального альбума, Катон указывает, что там можно узнать о затмениях Солнца и Луны, о дороговизне хлеба и т. п. Принимая во внимание это известие и важное участие коллегии понтификов во всех действиях и обрядах, совершавшихся римскими магистратами, Цикориус приходит к заключению, что понтифики отмечали на своих календарных досках совершавшиеся ими жертвоприношения и другие обряды по случаю освящения храмов, празднеств, знамений (например, солнечных и лунных затмений) или бедствий (например, засухи, голода, чумы и т. п.). Этим объясняется, с одной стороны, что эти tabulae, когда они были сведены Муцием Сцеволой, получили название анналов, а с другой стороны, что ни Ливий, ни Дионисий нигде не ссылаются на анналы и единственный отрывок из них, приводимый Авлом Геллием, касается искупительного обряда, предложенного гаруспиками по случаю удара молнии в форум. Из всего этого следует, что и большие или понтификальные анналы, независимо от вопроса о их начале, не могли служить обильным и надежным источником для древней Р. истории. А при этих условиях первый римский историк-анналист Фабий Пиктор и следовавшие за ним анналисты имели в своем распоряжении, кроме фастов, лишь случайный и скудный материал: надписи на храмах и памятниках Рима, законодательные памятники (ХII таблиц и отдельные законы или плебисциты), обряды и храмовые празднества, в которых сохранялась память о прошлом, предания исторического содержания (о Порсенне, взятии Вей, взятии Р. галлами), семейные предания и родословные, и лишь со времени второй самнитской войны - кое-какой анналистический материал, а затем для третьего века до Р. Х. уже и сведения, почерпнутые у сицилийских историков. Скудная летопись, составленная первым анналистом Фабием Пиктором для эпохи, предшествующей второй пунической войне - он писал, по свидетельству Дионисия, лишь "эпитомарно" - стала постепенно разрастаться, вследствие риторического воспроизведения римского прошлого у позднейших анналистов, не желавших уступить и в историографии исключительное первенство грекам. Но если область доступной исследованию Р. истории значительно сократилась сравнительно с тем, как она в начале столетия представлялась оптимизму Нибура, то она расширилась для нас в других направлениях. Уже Моммзен попытался, с помощью сравнительного языковедения, воссоздать картину древнейшего быта латинян до их отделения от греков. Дальнейшее развитие лингвистики подвергло сомнению (Schrader) существование отдельного греко-италийского племени, но лингвистические исследования сохранили свое значение для исследователя Р. истории, особенно в вопросе о влиянии греческой культуры, и создали более твердую почву для этнографии древней Италии, где еще Нибур был принужден довольствоваться критикой и комбинацией одних литературных известий, например разноречивых преданий о пеласгах у древних писателей.

Еще ближе касается Р. истории интересный материал, доставляемый археологией в новом значении этого слова, т. е. бытовой археологией, развившейся наряду с археологией художественной. Долгое время в Италии весь интерес при раскопках сосредоточивался на добывании художественных или по крайней мере ценных по материалу произведений. Когда в 1817 г. были найдены в могильнике на Альбанской горе глиняные погребальные урны первобытного изделия в форме хижины, римские археологи отнеслись к ним равнодушно, полагая, что имеют перед собой варварские сосуды ретийских солдат императорской эпохи или грубых аборигенов, населявших Лаций до прихода Энея. Лишь успехи археологии в странах, не знавших в своем прошлом блестящей, художественной культуры - в Скандинавии и Швейцарии, - научили правильно оценивать скромный и скудный материал, доставляемый раскопками на почве Италии. Исследование, с 50-х годов, свайных построек в Швейцарии побудило итальянских археологов раскапывать и изучать так называемые terra mare, т. е. остатки свайных поселений на суше, в долине По. Вскоре удалось составить довольно полную картину быта обитателей террамар, а раскопки древнейших могильников в Романье (Villanova, Marzabotto и т. п.) дали возможность указать соединительные звенья между культурой террамар и могильников Альбы Лонги. Когда занятие Рима итальянцами вызвало строительную горячку в новой столице Италии, на Эсквилине и в его окрестностях, под простонародным кладбищем республиканской эпохи, были найдены более древние могилы, обнаружившие непосредственную связь быта древних римлян с более древним бытом их соплеменников на склоне Альбанской горы и в террамарах. С другой стороны, раскопки на Эсквилине сомкнули цепь, связующую доисторическую эпоху в жизни Рима с исторической: на Эсквилине, например, были найдены под стеной, приписываемой Сервию Туллию, покойники в глиняных стволообразных гробах, относящихся, очевидно, к эпохе более древней, чем сама стена, перерезавшая старинное кладбище, когда понадобилось расширение городских укреплений.

См. "Анналы Археологического Института в Риме"; Helbig, "Die Italiker in der Poebene", где и ссылки; Герье, "Вступление археологии в круг Р. историографии", в "Сборнике Московского Исторического Общества" (т. II, 1898).

Статья из Большого Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона

Данная статья была взята с Большого Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона. Это вовсе не означает что статью нельзя редактировать или обновлять, или исправлять неточность.

Если вы заметили неточность в статье, или хотите внести больше ясности, вы можете ее "редактировать" и "править" по Вашему усмотрению